Толик перешёл на другой конец участка коридора, заваленного обрывками и оружием, и без лишних слов приступил. Оба отлично понимали, что случись им столкнуться с несколькими тварями, обрез и пистолетик не помогут…
Встретились через пару минут, посередине.
– Ни-че-го! Ни одного магазина с патронами в оружии, ни одной обоймы в подсумках! Похоже, они расстреляли весь боекомплект. Но это… не помогло!
– У меня – одна обойма для пистолета. Да и та – согнута, словно по ней проехал танк… Ну и здоровые, видать, у этих тварей клешни… Лапы. Жвала. Или что там у них. Ладно, я целые патроны-то повыну… – Колян так и поступил, свалив добытое в карман, – Негусто. Шесть штук.
– Ты… Сколько нашёл АК?
– Восемь. И «Каштанов» – восемь. А ты?
– Девять. Значит, два отделения, если считать с нашими двумя умершими…
– Нет, мы не можем так считать. Вдруг они – не отсюда?
– Возможно, конечно… Но вдруг всё-таки кто-то выжил? Из третьего отделения?
– Ладно, проверим. Но – только после того, как осмотрим «Выход Один».
«Выход Один» выглядел точно так же, как теперь выглядел и тот, через который они попали вовнутрь. Обломков, вроде, даже было ещё больше.
Нашлось и третье отделение. Остатки развороченных бронежилетов и куски масккомбезов валялись по всему немаленькому прилегающему пакгаузу – похоже, оборудованному для доставки разных припасов и запчастей. Лебёдки и тросы оказались безвозвратно завалены обломками. Убирать бесполезно.
Отсутствие трупов и боеприпасов уже не удивило. Толик отметил, что даже желваки напарника уже так интенсивно не движутся. Привык?
Да. Можно привыкнуть и к смерти. Вон: как бабульки и молодёжь у них в деревне. Если только эти жалкие двадцать два человечка можно так назвать…
– Ладно, теперь – Станция.
Однако до Станции добраться им помешали.
– …нет, вы оба пойдёте со мной, и будете слушаться приказов! – злые сузившиеся глаза перемазанного с ног до головы засохшей кровью сержанта говорили о том, что он готов применить силу. Правая рука как бы невзначай скользнула вниз.
Колян ждать и осторожничать не стал: мгновенно выхватил из-за спины пушку, чёрное бездонное дуло уставилось в переносицу спецназовца:
– Мы тебе – не подчинённые! Ори на кого-нибудь другого! И командуй – тоже!..
Пистолет коренастого крепыша тоже возник перед лицом Коляна. Глаза сержанта почернели – зрачок расширился. Он почти прошипел:
– Я не постесняюсь, если что, и пристрелить двух непослушных щенков, которые путаются у меня под ногами! В крайнем случае – сошлюсь на возникшую необходимость… Или скажу, что вас тоже сожрали!
В дело вступил Толик, очень спокойно подошедший к спецназовцу сзади. В штаны крепыша под нижней кромкой бронежилета что-то жёстко ткнулось:
– Посмотрим, как ты успеешь справиться с двумя… Щенками. Здесь у меня картечь. От твоего поганого «орудия» останутся только ошмётки. А сдохнешь ты от болевого шока. Смотрел «Казино Руаяль»? Не веришь – спроси у Джеймса Бонда!
– Брось пушку, ты, недоделанный! Иначе у твоего напарника вырастет третий глаз! – однако в тоне уже не слышно было особой убеждённости, потому что Толик демонстративно взвёл оба курка, и нажал чуть посильней.
– А знаешь, мне в общем-то на…рать на его третий глаз. Может, я давно мечтаю расквитаться за то, что он изнасиловал мою сестру. А так – чужими руками! – даже приятней… – Сержант дёрнулся от злобы, с которой были сказаны эти слова, и тряхнул коротко стриженной головой.
Похоже, пресловутый «контроль над ситуацией»… Куда-то подевался: улетел, словно Карлсон от выросшего Малыша… И спецназовец перестал быть твёрдо уверен, что легко сладит с двумя подростками. Колян решил внести свою лепту:
– А что – стреляй первым, Толик! – и, не менее зло глядя в глаза побледневшего сержанта, пояснил причину, – Когда ты будешь мучиться, я с удовольствием погляжу на это, командир хренов! Типа – справедливой мести за погибших из-за тебя ребят.
Потому что много ты тут накомандовал! За такое «командирство» только расстрелять: все идиоты, которые тебя слушались – трупы! – рука Коляна, почти приставившая дуло к центру лба сержанта, вовсе не дрожала. Как и голос. О серьёзности намерений говорило и мачете, которое тоже оказалось вблизи паха десантника – уже спереди.
Чуть расслабившись, и поглубже вздохнув, сержант попробовал снова:
– Вы, два очумевших обкурившихся придурка! Вы даже не знаете, с чем вы имеете дело! Это – военная операция!
Читать дальше