Лиана Модильяни - В объятиях прошлого. Часть 3

* * *

Прошло несколько месяцев. Энн часто оставалась после занятий, чтобы побеседовать с преподавателем философии. Они разговаривали на самые разные темы, обсуждая живопись и архитектуру (в последнее время Энн всё чаще подумывала стать дизайнером), литературу и музыку. Господин Файар общался с ней почти на равных и с большим интересом выслушивал её зрелые суждения, забывая о солидной разнице в возрасте между ними: Энн не только прекрасно училась, но и была намного начитанней своих сверстниц.

В какой-то момент Маргарет стала подозревать, что происходит что-то не то, но ничего не могла выяснить: Энн убедительно объясняла, что ей необходимы дополнительные занятия после уроков, училась, как и раньше, на отлично, а, главное, как отмечала Маргарет, всегда вела себя с матерью учтиво и уважительно. Маргарет ничего не оставалось, как считать свои подозрения беспочвенными. По крайней мере, на данный момент.

Однажды после занятий в школе, проходя по пустому коридору, Энн услышала доносившуюся из главного зала музыку, которая заставила её остановиться и приоткрыть дверь. Франсуа-Ксавье Файар сидел за большим чёрным роялем и, о чём-то задумавшись, вдохновенно играл какое-то музыкальное произведение, показавшееся Энн немного знакомым.

Последние лучи заходящего солнца отблесками розового света проникали в окна зала, оставляя на стенах качающиеся тени. Энн тихо вошла в зал и остановилась у дверей, не желая нарушать уединение человека, который был ей небезразличен. Последнее время Энн всё чаще ловила себя на мысли, что он стал занимать слишком много пространства в её голове.

Кроме того, ей было немного стыдно, потому что, в её понимании, она должна была бы наконец прекратить думать о личной жизни господина Файар (о которой ей, разумеется, не было известно ровным счётом ничего, кроме того, что он не носил обручального кольца), но она была не в силах что-либо с собой сделать. Непрестанно одолевавшие Энн мысли о предполагаемой интимной жизни её учителя пробудили повышенный интерес к теме, которая до недавнего времени вообще не вызывала у неё никаких эмоций, и Энн больше не могла её игнорировать.

Раньше познания Энн в данной сфере сводились к курсу анатомии в школе, фантазиям подруг, неправдоподобному хвастовству одноклассников и отвратительным в своей откровенности обрывочным высказываниям её матери. Теперь Энн стала жадно интересоваться любой информацией, могущей расширить её скромные знания в этой области. Это оказалось несложно, и вскоре она узнала об этом столько всего, что впервые поняла на себе, что означает, когда голова «пухнет» от избытка сведений.

Но всё это было не то. Не то, потому что не давало Энн понимания того, как Франсуа-Ксавье Файар смотрит на этот вопрос. В самом деле, как ? Этого Энн даже представить себе не могла. И именно это её и занимало больше всего сейчас.

Заходите, Энн, вы мне не помешаете, – заметив замешкавшуюся в дверях девушку, позвал её учитель.

Спасибо, мне очень понравилась эта музыка в вашем исполнении, – ответила Энн и вошла в зал.

Это – Фредерик Шопен 16 , «Капли дождя», – пояснил Франсуа-Ксавье, – моё любимое произведение. Он написал его на острове Майорка, прибыв туда в компании баронессы Авроры Дюдеван, более известной под псевдонимом Жорж Санд 17 . Роман юного музыкального гения и знаменитой писательницы был в Париже предметом пересудов, и любящие сердца хотели укрыться от любопытных глаз в каком-нибудь дальнем уголке.

Энн слушала, зачарованно глядя на своего преподавателя.

Шопен восхищался необыкновенной красотой острова: «небо как бирюза, море как лазурь, горы как изумруд, воздух как на небе». Но райская идиллия обернулась адом: местные жители отнеслись к влюблённым неприязненно, так как там царили строгие нравы. Чета поселилась в пустующем монастыре. Ливни здесь не прекращались, по каменным коридорам заброшенной обители гулял ледяной ветер, а в окна кельи всё время стучал дождь. «Капли дождя» – шедевр, рождённый на острове несбывшихся надежд.

Сыграйте, пожалуйста, ещё раз, – попросила Энн и подошла к окну.

Учитель улыбнулся.

Слушая музыку, Энн ощущала безграничное счастье. Ей вдруг захотелось бежать навстречу сильному ветру, прыгнуть с высоты в ледяную реку, заплыть далеко в море. В эту минуту ей хотелось жить, как никогда в своей жизни. Сколько истины, первозданной красоты, открытой невидимой силой, сколько человеческих чувств, выраженных божественной музыкой ! Энн была потрясена. Эта музыка, рождённая страданиями и затронувшая самую глубину её сердца, на всю жизнь останется в душе Энн. По её щекам текли слёзы, это были слёзы счастья.