Олег Мельник - Книга Тьмы

Свобода эта выражалась и в стиле исполнения. Точнее – в отсутствии всякого стиля. Мы не являлись рок-звездами, мы не играли рок, хотя исполняли музыку все теми же электрогитарами и барабанами. По большому счету наши творения не могли называться песнями – в привычном представлении. Были и куплеты, и припевы, и проигрыши. Но все они имели непредсказуемый характер. Песня могла длиться всего минуту, или затянуться на несколько часов – все зависело от публики. Тексты, как и музыка, тоже сочинялись на ходу.

У нас не было ни продюсеров, ни директоров. Ни техников, ни помощников, ни аппаратуры. Все, что мы имели – это три гитары (электро, бас и акустику), флейту (на которой я научился играть) и небольшую ударную установку. Поначалу инструменты довольно часто менялись, пока музыканты не находили свое. Транспортировкой группы обычно занимались организаторы концерта, но нередко приходилось, особенно за рубежом, брать напрокат микроавтобус и двигать на нем по всей стране, ночуя на обочине, в поле или в лесу.

Это было прекрасное время.

С Алексом, несмотря на разногласия, группа поддерживала контакт и одно время предлагала вернуться. Проект «Скальд» продержался недолго – спустя полгода его свернули ввиду отсутствия рентабельности. Даже Сергей готов был забыть прошлые обиды и согласиться на восстановления Алекса в команде, но тот, на удивление, оказался против: Алекс признался, что ему не место среди нас. «Такова общая проблема специалистов и профанов, – сказал он, – неукоснительно следование классическим правилам. Я не смогу выйти за их пределы». На этой ноте «директор» завершил карьеру музыканта и подался куда-то в криэйторы. На этом след его жизни оборвался для меня на долгое время.

Спустя два года неутомимого полета по белому свету, Судьба вернула «Седьмую тропу» к родным краям. Мы приближались к Северному Кавказу и не устояли перед соблазном показаться в Невинке.

В город команда прибыла тайно. Впрочем, практиковалось у нас такое довольно часто – вдруг исчезнуть с поля зрения папарацци и объявиться на другом конце Земли. Часто для таких вещей я использовал Тень, но прятать в ней всю группу было затруднительно. После долгих споров было решено арендовать четыре автомобиля в Ставрополе и порознь добраться до Невинки. (СМИ в это время искали нас где-то в Казахстане, куда была брошена интересная «утка»). Мне достался Renault Logan второй свежести. Первым должен был отправиться Сергей, затем Игорь, я и Дима. Была еще версия приехать ночью, но посчитали, что это уже перебор.

Трасса Р-216 послушно стелилась под колесами. Впереди постепенно вырастал город, приветливо размахивающий флагами серого дыма из промышленных выхлопных труб. Юное Солнце, зеленые поля по бокам дороги, едва прикрытые лесополосой, и темный от влаги прошедшего недавно дождя асфальт трассы делали пейзаж живописным.

Динамики надрывались от голоса Кипелова – той эпохи его творчества, когда молодое сопрано вокалиста как-то быстро приобрело красивые бархатные тона зрелости:

Вечность смотрит в глаза,

Тянет вниз, не дает вздохнуть.

Неужели все зря?

Но как долог был этот путь!

Возвращаться нет сил,

И нет силы сдержать свой крик…

Реки времен – отражения миров,

Реки времен – в них шагнуть ты готов,

Чтобы там вновь увидеть себя

И разгадать, что хотела судьба

От тебя.

Пленник собственных слов,

Ты позвал за собой других.

Молча в жертву принес

Все, что в сердце своем хранил.

Жаждой славы гоним,

Поздно понял, что ты один…

Logan мерно колесил по первым улицам. Я не торопился и желал вдоволь насмотреться на знакомый и чуждый город, перебирая в памяти воспоминания.

Невинка влачила свою жизнь между Россией и Кавказом, неторопливо убивая культуру и спорт, унавоживая их останками красивые, но пустые, торговые центры. Пешеходы завистливо глядели на проезжающие мимо автомобили, которые виляли по убитым дорогам, и мечтали оказаться на месте шоферов, но лишь потому, что тротуары, по которым они шли, могли вызвать только плач, стенания и потребность научиться перемещаться по воздуху. Люди наряжались по последней моде ведущих китайских кутюрье из подвалов трущоб города Ханчжоу, и всеми силами старались «выделиться» из общего течения народа, чтобы в них, как в советских вольнодумцах, не заподозрили отсутствия уникальности. Я видел эту картину десять лет назад и через десять лет увижу ее снова. Статичный холст пожирающей объедки цивилизации провинции вызывал во мне удовлетворение: на его фоне я видел, как изменился сам, как поменялись мои ценности и какой опыт я приобрел в путешествиях. Люди и сами, понимая свое униженное и серое положение, любили всякое упоминание Невинки по телевизору и Сети: потоп в 2002-м, теракты в 2000-м и 2007-м, истории о «заслуженном мучителе» Сливко, бессмысленный и вялый бунт 2012-го… Но самое любимое и точное – это фраза Галыгина: «Невинномысск – он как Леди Га-га, только город»…