Роман Воликов - Тень правителей

Мишка назвал фамилию и номер телефона Ларисы.

– Она жена крупного бизнесмена. Это какая-то ошибка.

– Ошибка или нет, это мы разберёмся, – сказал полицейский. – А вот тебя, парень, похоже, обманули. У тебя такие деньги ещё есть?

– Нет, – сказал Мишка.

– Хорошо. – Полицейский что-то отметил в блокноте. – Задерживать пока не буду. Позвоню, когда явиться на допрос. Город не покидать. Понятно?

– Понятно, – сказал Мишка.

– Ну, и хорошо, – повторил полицейский. – Схожу за главврачом.

– Вы знаете, вашей маме стало значительно лучше, – с порога сообщил главврач. – Мы через три дня её выпишем. Домашний уют, забота близких, народные средства. Вы извините, – он виновато посмотрел в сторону полицейского. – Нам неприятности ни к чему.

Мишка приехал на Тверской бульвар в офис «Балтэксмо».

– Их нет, – сказал охранник. – Убыли в командировку.

– А когда прибудет? – спросил Мишка.

– Не докладывают, – сказал охранник. – Ты в приёмную звони.

Мишка поймал такси и поехал в дом. Во дворе колол дрова здоровый высокий парень.

– Ты кто такой? – сказал Мишка.

– Я – Антон, – ответил парень. – Я здесь охранником работаю. А ты кто такой?

– А я здесь охранником, видимо, работал раньше. Хозяева дома?

– Лариса Владимировна, – сказал Антон. – Чего хочешь-то?

– Доложи, что Чехов приехал.

– Ладно, – флегматично сказал Антон и пошёл в дом. Через некоторое время он выглянул из двери: – Заходи…

Лариса и Кэтрин в прозрачных хитонах сидели в гостиной и пили шампанское.

– Что ты хочешь, мальчик? – сказала Лариса Владимировна.

– Деньги, которые вы мне дали, оказались фальшивыми.

– Я тебе ничего не давала, мальчик, – сказала Лариса Владимировна. – Ты меня с кем-то путаешь.

– Я ничего не путаю, – сказал Мишка. – Вы мне хотя бы зарплату выплатите, я у вас почти три месяца проработал.

– Я тебе ничего не должна, – Лариса выразительно посмотрела на Кэтрин. – Какой навязчивый молодой человек!

– Тварь!.. – Мишка рванулся вперед, но мощные руки Антона обхватили его как обруч. Антон выволок его во двор и несколько раз встряхнул.

– Ты не буянь. Милицию вызовут, запрут за хулиганство. Правды всё равно не добьёшься.

– Отпусти, – сказал Мишка. – Мне идти надо.

– Ты забудь сюда дорогу, – сказал Антон. – Целее будешь…

Мишка брёл по трассе, в сумерках сгущающегося ноябрьского вечера в бликах проезжавших автомобилей ему казалось, что полотно разбегается в разные стороны как рельсы в конце железнодорожного перрона.

Беда в России с этими литературными фамилиями. Так, во всяком случае, утверждал народный сказитель главного поронайского кабака « Меридиан» Дрюня Воробьев по кличке «Орэл». Говорят, Дрюня бросил пить. И ещё говорят, что он стал первым в Южно-Сахалинске стендапером. Говорят, смешно…

Д Р У Г О Е Я С Е Р А Ф И М Ы Г Л У Х М А Н

Сегодня Серафиме исполнилось тридцать. Она хотела, как всегда в торжественных случаях, сочинить непотребный стишок, но ничего кроме: сижу я сука на пляжу в одном, блядь, неглижу, на ум не пришло, тем более что Серафима где-то уже это слышала.

Проклятая Джомания. Серафима потянулась и посмотрела на будильник. Семь утра. Ёбанный насос, как говаривал герой великой войны маршал Конев, выходной день, а всё равно в семь утра проснулась. Хуесосия, лярваландия, бисова холера. Конскую золупу им на голову натянуть, вонючим лесбиянам. Эх, вдохнуть, просраться и сдохнуть среди фашистов-онанистов.

Серафима Глухман, единственная дочь папы проктолога и мамы сурдолога, имевших солидную медицинскую практику в Дюссельдорфе, к которым приезжали пациенты не только из Германии, которые с умилением музицировали зимними вечерами и всегда откликались на благотворительные акции общины, Серафима Глухман, педагог по образованию и старший редактор дамского поэтического журнала, материлась как последний сапожник, как ломовой извозчик, как торговка с хохляцкого базара, как портовая шлюха, у которой украли ночной заработок. Слава богу, не на людях.

Иносранщина! Серафима добила свою новую родину и пошла варить кофе. Родина, впрочем, была не такая уж новая. Ровно десять лет назад её родители, благодаря активному содействию еврейской общины, переехали на постоянное место жительства в Германию. Серафиму, пятикурсницу московского педа, выдернули из привычной жизни, погрузили в самолет вместе с самым дорогим домашним скарбом и вот она – земля, расчерченная по линеечке, мудовые парки, где белки скачут по пронумерованным деревьям с биркой на шее.