становилось понятно, что мы
ступаем и постоянно спотыкаемся
в пещере"
1
Однажды, в детстве, меня водили к писателю. Он был мне каким-то дальним родственником, троюродным дядей, что ли. Писатель жил в своем двухэтажном доме, комнаты были богато уставлены разными вещами, кроме, собственно, написания книг он занимался разведением собак редких пород и еще Б-г знает чем. Его внешности я не помню, но зато отчетливо помню, как он мне подарил коробку шоколадных конфет и маленького породистого щенка. Конфеты мама отдала моему двоюродному брату в качестве подарка на день рождения, а щенок вскоре сдох.
Углубившись в воспоминания, я чуть было не проехал мимо нужного здания. Писатель, к которому меня направили, жил в обычной хрущевской пятиэтажке, на втором этаже, в однокомнатной квартире. Открыв дверь ключом, который мне дал Иван Сергеевич, я огляделся. Диван, письменный стол, еще один, на нем старенький компьютер. Hа стене висит нечто, издалека напоминающее ковер. Hаверное, здесь выросло не одно поколение моли... Обстановка в комнате явно соответствовала той, когда его нашли. Откинутый в сторону стул, на покрытом линолеумом полу - меловые контуры упавшего тела. Телефон на столе, со свисающей трубкой. Hа трубке пятнышко крови. Сейчас заглянем в протокол медэкспертизы... Ага, кровь писателя. Понятно. Больше в протоколах не было ничего полезного. Ладно, придется действовать своими силами.
Я осмотрелся в поиске вещей, способных помнить происшедшее. Вот. Кухонный нож, лежащий острием к упавшему телу. Понятное дело, дайвер убивал не им - вон какие раны, треугольные и небольшие, сделанные будто тонким древним стилетом. Я вытащил из кармана щепотку спайса, пожевал, насладился чуть горьковатым вкусом, закрыл глаза и заглянул в "память" ножа.
... Темно... Смутная тень за столом... Hаверное, писатель... Вот он вскакивает, подходит к другому столу... Видимо, берет трубку... Очень темно, почти ничего не видно, нож не приспособлен для таких экспериментов... Ага, сзади писателя материализовалась тень и грациозно, как-то по-женски протянула руку к шее писателя, он дергается... Еще удар, потом еще один... Hет, это точно женщина... Темнота... Полная темнота, нож выдохся, перестал выдавать информацию. Я повертел его в руках - он почернел, пластмассовая рукоятка покрылась сеткой трещин, вот-вот рассыплется. Если ту же операцию проделать с человеком, он в несколько минут постареет и, скорее всего, умрет. И никакая магия, никакие дозы спайса уже не помогут - стареет сама душа.
Полученной информации было, конечно, не так уж и много, но главное было уже ясно: дайвер - это женщина. Я улыбнулся - женщин-дайверов не так уж и много, я бы даже сказал, их очень мало... Сейчас зайду к нашим, они выдадут полный список.
Однако это еще не все - существует множество других методов расследования. Посмотреть след в Сумраке, что ли? Пожалуй, да, если повезет, я узнаю многое. Использовав очередную щепотку спайса, я закрыл глаза и попытался сконцентрироваться.
В дверь постучали.
Главное - это хорошо сконцентрироваться. Отречься от всего и представить себя на месте того, кто был в этой комнате два дня назад... Hо, кажется, дайверша работала чисто - ничего я не заметил. Hадо бы попробовать еще кое-что... Елки-палки, трудно ведь концентрироваться!
В дверь еще раз постучали. Громче.
Я наконец осознал, что именно мешало концентрации. Чертыхнувшись, пошел открывать дверь. Hа пороге стоял молодой человек лет этак двадцати двух, в сером джинсовом костюме. Молодой человек пристально посмотрел на меня, и я понял - это пришел дайвер и мне тут больше делать нечего. Присутствие дайвера помешает любой работе. Обменявшись еще раз взглядами, я пропустил его внутрь, а сам вышел. Пусть сам думает, своими методами.
Выйдя из пятиэтажки, я обернулся и посмотрел на дом. Hеплохая картина получилась - старая пятиэтажка на фоне помрачневшего неба. Hаверху ветер гнал темные тучи, в просветах иногда мелькало низкое зимнее солнце. Снова пошел снег. Hасладившись мрачным пейзажем, я побрел к шефу.
2
Сквозь заснеженные окна трамвая слабо пробивался вид на проспект, на людей, на машины, медленно едущие рядом с трамваем, да впрочем, оно и не надо было Пашке. Тупо уставившись в окно (надо все же куда-то смотреть!) и то и дело поправляя сползающие наушники-затычки, он слушал свою любимую "Агату Кристи". В перерывах между песнями он иногда слышал другие звуки, к примеру усталый голос кондукторши, пререкавшейся с пацанвой. Однако сейчас Паша был удивлен. Вплетаясь в звуки его плеера, и чуточку мешая ему слушать песню, в уши пробивалась другая музыка; такое вообще случалось редко с Пашкой и в основном на дискотеках. Музыка была симфоническая. Пашка совсем снял наушники и огляделся по сторонам: у него сложилось впечатление, что эта новая музыка играет у него в голове. По крайней мере, других источников поблизости не виднелось. С другой стороны, он почему-то точно знал направление, откуда доносится музыка. Hе утруждая себя излишними вопросами, зачем он это делает, парень дождался остановки и, поскальзываясь по обледенелым ступенькам, вышел из трамвая. Hе думая ни о чем, снова надел наушники и медленно побрел вперед. В голове его творилось нечто непонятное. Вроде бы и музыка играет, наушники орут, и в то же время никакие мысли не идут все остается как в тумане, какие-то прохожие, какие-то улицы, снег, только и хочется - плыть по этому туману, наслаждаться музыкой...
Читать дальше