– Я-то как раз понял, – Рэм наклонился и коснулся губами щеки, затем второй. – Меня все устраивает, Мелена. В любом виде.
Некоторое время он медлил, сияя улыбкой, а потом вдруг подхватил меня на руки и закружил. Я закрыла глаза и расслабилась.
И впервые за долгую жизнь осознала, что даже этот краткий миг восторга, чистого и незамутненного ничем, бесконечно дорог. Не смотря ни на какие грядущие опасности.
Наконец, Рэм остановился, еще немного помедлил и решительно понес меня по коридору.
– Дай отдых маленьким ножкам, близкая моя, – сказал таким тоном… не знаю меня обдало мурашками с ног до головы. Теплые волны прошли от шеи к копчику. В животе что-то защекотало… Тело стало таким легким, что, кажется, отпусти меня Рэм – не упаду, полечу.
Я обхватила руками шею принца и, прикрыв глаза, задремала в его руках.
…
(Мелена)
Весь следующий день мы отрывались от тренировок только чтобы поесть и перевести дух.
Поединщики учились работать в паре, обменивались приемами, разрабатывали знаки общения. Пробовали сражаться с другими парами.
Мы с Трельдой заняли принесенную лакеем скамейку, в углу спортзала, чтобы никому не мешать, но и обзор иметь отличный. Отслеживая действия пар, учились помогать им быстро, точечно и в нужный момент.
Выяснилось, что это не так просто, как я воображала.
Рэм и Гэс двигались красиво, стремительно. Их спаринг-партнерами стали Йел и Рандилльер Лильен Баррас. Длинные, витиеватые, труднопроизносимые верианские имена все еще давались мне с большим трудом. Я поражалась, как быстро и без запинки выговаривал их король перед приемом.
Ранд, как называл его первенец Нонксов, равнялся с ним ростом, но был куда менее пропорционально сложен. Его плечи и талия не слишком-то различались в размерах, зато шестерни были с полторы рэмовских.
Вначале спаринг-партнеры разделились по расам: верианец с верианцем, стремлил со стремлилом. Мы с Трельдой настроились поддерживать «своих принцев». Я, конечно же, приняла сторону Рэма.
Верианцы сцепились и катались по матам клубком тел, изредка обмениваясь атаками и блоками. Стремлилы кружили друг вокруг друга, то и дело исполняя до миллиметра выверенные атаки. Пропустив одну, каждый некоторое время приходил в себя. Кривился, тяжело дышал… Я так поняла – целились в нервные центры.
Я попыталась замутить сознание Ранда… Но влиться в его ауру оказалось намного тяжелее, чем воображала.
Во-первых, в азарте спаринга, Ранд на автомате частично блокировал подключение. Путник предупреждал, что сильные эмоции, направленные вовне, вроде ярости, ненависти, любви, мешают проникнуть в чужое поле. Теперь мы с Трельдой испытали это в полной мере.
Обеим потребовалось больше часа, чтобы воткнуться в мысли и эмоции поединщиков.
Складывалось ощущение, будто сверлишь панельную стену… Кто жил в домах из этого ужасного материала, поймет. Трудишься часами, а результат – аховый. Сверла ломаются, а отверстие – палец по лунку ногтя не засунешь.
С огромным трудом я нашла лазейку, и почти сразу же повторила подвиг Трельда.
Я попыталась залить Ранду побольше желания отдохнуть, поспать, чтобы замедлить его.
Трельда попробовала сделать тоже с Рэмом. И тут обнаружился удивительнейший побочный эффект нашей с принцем связи. Я зевнула, Ранд зевнул, а Рэму хоть бы что.
В итоге, он почти без усилий повалил замешкавшегося противника. Пока тот полусонным мозгом соображал, что предпринять, обездвижил – перевернул на живот и подтянул за спиной ноги к рукам.
Получился своеобразный живой конверт.
Рэм оглянулся в нашу сторону, довольно кивнул, улыбнулся так, словно я – центр Вселенной.
Я аж смутилась.
Трельда удивленно покачала головой.
– Получается, вы можете обмениваться эмоциями? – спросила меня.
– Видимо, – промямлила я. – Такое случилось впервые.
– Значит, твой принц добился-таки взаимной любви, – сообщила айшара так, будто ставила диагноз.
Я уставилась на Трельду широко раскрытыми глазами. Конечно! Я приняла принца сердцем, и наша связь изменилась. Теперь могу перетаскивать не нужные подключения и гасить их. Сильнее араччи только аджагары. Так что Рэм в относительной безопасности от навязанных сбоев психики и прочих гадостей, на которые способны полукровки.
– А ты, думаешь, почему аджагары так легко согласились на прием, где верианцы могут найти пару среди… их потомков? – продолжала просвещать Трельда. – Они рассчитывали на такой эффект. Для врагов верианцы, которые любят, менее уязвимы. А если те еще и любимы, воздействовать на их мысли, эмоции и вовсе невозможно.
Читать дальше