Виктор Заякин - Роман 'Петровичъ'

Раздался свисток, и игра началась. Петрович, уловив момент, когда Крупский закончил путаный доклад о международном положении, резко взвинтил активность в центре обороны и усилил морально - психологи ческий прессинг, выкрикивая антипечкинские лозунги вперемешку с матю ками и емкими характеристиками вражеских лидеров, их образа мышления и исторической ценности села Печкина вообще и их ПНД в частности. По терявшие голову печкинцы с места взяли в галоп и сломя голову понес лись между почему-то несколько отошедшими в стороны Толяном и Бармаг лотом прямиком на нахального сатрапа. Казалось, быть беде! Но тут-то и проявился оперативно-тактический гений Петровича. Подпустив к себе озверевших антагонистов, последний сделал великолепное двойное сальто назад и очутился на высокой церковной ограде; растерявшиеся печкинцы обнаружили перед собой вместо дерзкого инвалида толстенные церковные ворота и начали беспорядочно и запоздало тормозить, образовав доволь но приличную кучу-малу; и именно в этот момент и в эту кучу ударили с флангов Толян с Бармаглотом ... Но и это было еще не все. Ведь печ кинцев было слишком много! И они оклемались, и начали брать верх; но тут распахнулись ворота церкви и стройными рядами, с именем богома тери на устах, в общую свалку влились мужики из сборной по десяти борью и сразу же принялись отворачивать идеологическому противнику руки, ноги, головы и другие конечности. Казалось, противник вот-вот даст деру, но Ульяна быстренько распустила слух, что всех бежавших с поля боя заставит подписываться на периодику, участвовать в общест венной жизни и даже, в качестве особой меры пресечения, вести шефскую работу! Печкинцы тоже были людьми и хотели жить. Поэтому они с му жеством отчаяния запихнули десятиборцев на церковный двор, и, разде лившись на две части, стали успешно отбивать фланговые удары, все ча ще переходя в контратаки.

"Где же этот хренов обходной отряд ?",- мучительно раздумывал великий стратег, с беспокойством наблюдая, как четыре печкинца, бе режно подхватив Толяна на руки , пытаются с его помощью протаранить церковные ворота. Толян каким-то чудом вывернулся , раздались четыре удара и на площадь прилегли отдохнуть еще четверо , но им на смену, яростно размахивая кожаными шортами, бежала следующая четверка ...

- Сельчане мои! Бейтесь до последнего! Косите лютого ворога! Вам же хуже будет, если проиграете - все село самолично метелить буду!...

Воодушевив односельчан этим пламенным призывом, Петрович не вы держал, соскочил с забора и ринулся в самую гущу боя, с каждым ударом укладывая по несколько соперников ...

И грянул бой - жестокий бой! После вступления в сражение нашего адепта восточных единоборств чаши весов изрядно колыхнулись в сторону борца за демократию. Одурманенные тоталитаристы, категорически отри цающие малейшую возможность влияния отдельно взятой личности на ход истории, огребали теперь от этой самой личности по полному объему ! Руки и ноги нашего нью-самурая вращались, раздавая во все стороны удары, с такой скоростью, что со стороны Петрович явственно напоминал изрядно перебравший и малость свихнувшийся (если б такое было возмож ным) геликоптер ... Между тем, господам демократам тоже было неслад ко. Вышла из боя, выбитая яростной контратакой превосходящих сил про тивника народная дружина; отрубился Степка , выключивший Крупского из игры и пропустивший от бабы Ульяны в принципе-то и неопасный удар ко чергой по темечку с тылу; Толян, увлекшись преследованием группы про летариев, попал в мини-засаду и был смят превосходящим силами против ника. В общем, над демократией нависла серьезнейшая угроза ...

Помощь пришла - и вновь свою роль в нашей бредовой истории сыгра ла отдельно взятая личность!

Несколько поостывший к тому времени и растерявший в этой мясоруб ке почти всех своих земляков Бармаглот уже несколько минут подумывал, как бы потихоньку свалить. К нему уже давно никто не лез - печкинцы сообразили, что Бармаглот по своим физическим кондициям и умению дер жать удар не уступает любому наудачу взятому паровозу, и благоразумно держали дистанцию. Но, покоренный героическим сопротивлением нашего главного героя, он активно вмешался в происходящее, и, проложив в толпе врага просеку впечатляющей ширины (по ней, пожалуй, даже смог бы проехать изрядно поддавший велосипедист), он подошел к Петровичу и буркнул:

- Хромой, а ты - мужик! Люблю !

С этими словами он перехватил голой рукой страшнейший удар Ульяш киной кочерги, направленный в голову Петровичу, и со вновь проснув шимся остервенением стал раскручивать ее над головой. Вредная бабуля отнюдь не желала расставаться со своим орудием массового поражения и упрямо вращалась вместе с кочергой. Поле боя затихло; все завороженно наблюдали за происходящим и гадали, чем это закончится; в некоторых местах возникли споры , кто первым сорвется - Ульяна или кочерга; заключались пари, делались ставки и даже уже кому-то по этому поводу били морду ... В конце концов, Бармаглоту надоела жадность старой карги, и он, сделав дополнительный рывок, разжал пальцы . Ликующе размахивая отвоеванным в головокружительной схватке инвентарем и по сыпая задравшую головы толпу значками, медалями и прочей бутафорией , неугомонная бабушка просвистела над площадью, и, несколько раз перей дя по ходу действия звуковой барьер, разнесла вдребезги стенку коров ника, откуда сразу же донеслось недовольное бурчание Пегаса. Печкин цы, вкрай расстроившись таким грубым обращением с их единогласно изб ранным председателем, полезли на Петровича с Бармаглотом всем скопом - а скоп, несмотря на значительное поредение, все еще был неслабым ...