Array Автор - Book

Через ворота начинают маршировать Безупречные, и Барристан видит, что юнкайцы упустили шанс начать эффективную контратаку. Он наблюдает за тем, как убивают легионы рабов, особенно тех, что были скованы цепями и не могли отступать, и размышляет, куда подевались отряды наемников вроде вероломных Младших Сыновей.

Безупречные заканчивают построение за воротами, непреклонные, даже когда один из них падает, сраженный арбалетным болтом в шею.

Тумко привлекает внимание Барристана к заливу, спрашивая: “Почему там так много кораблей?” Барристан вспоминает, что вчера их было двадцать, но сейчас их втрое больше. Его сердце обрывается, когда он делает вывод, что это, видимо, прибыли корабли из Волантиса, но затем он видит, как некоторые корабли сталкиваются друг с другом.

Он спрашивает Тумко, чьи молодые глаза видят получше, что за стяги на кораблях.

Тумко отвечает: “Кальмары, большие кальмары. Как на островах Василиска — там они иногда утаскивают под воду целые корабли”. Барристан отвечает: “Там, откуда я родом, мы называем их кракенами”.

Он понимает, что прибыли Грейджои, и его первая мысль: “Бейлон присоединился к Джоффри или к Старкам?” Но потом он вспоминает, что слышал о смерти Бейлона, и думает, не связано ли прибытие кораблей с сыном Бейлона, мальчиком, который был стюардом у Старков. Он видит, что железнорожденные сходят на берег, сражаясь с юнкайцами, и удивленно произносит: “Они на нашей стороне!” Наемники не пришли отражать его атаку, потому что уже были заняты железнорожденными!

Барристан почти уже ликует. “Словно Бейлор Сломи Копье и принц Мэйкар, молот и наковальня. Мы одолели их! Мы их одолели!”

Она проснулась, глотая воздух и сама не зная, кто она и где.

В ноздрях стоял тяжелый запах крови… или это продолжался кошмар? Ей снова снились волки, снилось, как она бежит по темному сосновому бору и за ней – огромная стая, взяв след добычи.

Комната, серая и сумрачная, тонула в полутьме. Поежившись, девочка села в постели и провела рукой по черепу. Отросшая щетина колола ладонь. «Мне надо побриться, пока Изембаро не увидел. Мерси, меня зовут Мерси, и сегодня меня изнасилуют и убьют». По-настоящему ее звали Мерседина, но все ее звали просто Мерси…

«Но не во сне». Она сделала глубокий вдох, чтобы сердце перестало выть и колотиться, и попыталась вспомнить, что ей снилось, но сон почти успел растаять. Там была кровь – это она помнила, и полная луна над головой, и дерево, которое глядело, как она бежит.

С вечера она отворила ставни, чтобы дать утреннему солнцу себя разбудить – но сейчас за окном комнатушки Мерси не было солнца, только стена текучей серой мглы. С улицы тянуло холодом… и это было хорошо, а иначе бы она проспала весь день до вечера. «Как похоже на Мерси – проспать, когда ее должны изнасиловать».

Ноги покрылись гусиной кожей, одеяло обмоталось вокруг нее, как змея.

Девочка размотала его, скинула на голый дощатый пол и голой пошлепала к окну. Браавос заволокло туманом – видно было зеленую воду в канале внизу, булыжную мостовую под зданием, две арки обросшего мхом моста… но дальний конец моста сгинул в серой мгле, и от зданий по ту сторону канала только и осталось, что несколько еле видных огней в окнах. Она услышала тихий плеск в канале – из-под средней арки моста выплыла змея-лодка.

– Который час? – закричала Мерси человеку, который стоял на задранном хвосте змеи, направляя лодку шестом.

Лодочник поднял голову на голос.

– Четыре часа по реву Титана, – его голос отразился эхом от зеленых вод и стен невидимых зданий.

Она не опаздывает – пока нет, но и мешкать не стоит. Мерси – девочка славная и трудолюбивая, но со временем у нее нелады – а сегодня это было бы некстати. В этот вечер во «Вратах» ждали вестеросского посла, и Изембаро не захочет слушать никаких оправданий, даже если их приправить самой милой улыбкой.

Тазик еще с вечера, перед сном, был наполнен водой из канала – она, конечно, была солоновата, но лучше, чем склизкая зеленая дождевая, которая застаивалась в цистерне за домом. Обмакнув тряпку в тазик, девочка обтерлась с головы до пят, время от времени становясь на одну ногу, чтобы потереть мозолистую подошву другой. После мытья она нашла бритву: на бритую голову лучше садится парик – так говорил Изембаро.

Девочка побрилась, надела исподнее и через голову натянула бесформенное бурое платье. Один из чулков просил штопки, как она заметила, надевая его.