Array Автор - Book

– Не окажете любезность показать наши покои? Я хотела бы помыться и переодеться в сухое.

Хелдон поклонился.

– Сейчас же.

Дорнийцев поместили в восточной башне, в покоях со стрельчатыми окнами, выходящими на залив Разбитых Кораблей.

– Ваш брат не в Штормовом Пределе, теперь мы это знаем, – сказал сир Деймон, когда они оказались за закрытыми дверями. – Если у Дейнерис Таргариен и есть драконы, они за полмира от нас и для Дорна бесполезны.

Нам нечего искать в Штормовом Пределе, принцесса. Если бы принц Доран собирался послать вас в самое пекло битвы, он дал бы вам триста рыцарей, а не троих.

«Вот уж не была бы так в этом уверена, сир, – подумала Арианна. – Он отправил моего брата в залив Работорговцев с пятью рыцарями и мейстером».

– Мне надо поговорить с Коннингтоном, – Арианна расстегнула на горле застежку с копьем и солнцем и дала мокрой от дождя верхней одежде соскользнуть с плеч в лужу на полу. – И я хочу поглядеть на этого принцадракона. Если он и правда сын Элии…

– Чей бы он там ни был сын, если Коннингтон встретит Мейса Тирелла в чистом поле, принц Эйгон может скоро оказаться в плену или в могиле.

– Нет, Тирелл не тот человек, чтобы его бояться. Мой дядя Оберин…

– …Мертв, принцесса. И десять тысяч человек – столько будет во всем отряде Золотых Мечей.

– Лорд Коннингтон знает, сколько у него людей, не сомневаюсь. Если он решил рискнуть и дать сражение, он рассчитывает победить.

– Знаете, сколько людей пали в битвах, где рассчитывали победить? – спросил Деймон Сэнд. – Откажите им, принцесса. Не верю я этим наемникам. Не надо ехать в Штормовой Предел.

– А дадут ли мне вообще выбирать? – у Арианны было недоброе предчувствие, что Хелдон Полумейстер и Лисоно Маар утром посадят ее на корабль, захочет она этого или нет. Лучше их и не испытывать.

– Деймон, ты служил оруженосцем моему дяде Оберину, – сказала она ему. – Если бы сейчас с тобой был он, а не я, ты бы тоже посоветовал ему отказаться? – ответа она ждать не стала. – Я знаю, что ты скажешь… и если ты собираешься напомнить, что я не Красный Змей, я это знаю не хуже тебя.

Принц Оберин мертв. Принц Доран стар и болен. Я – наследница Дорна.

– Вот как раз поэтому рисковать и не надо, – рыцарь опустился на одно колено. – Отправьте в Штормовой Предел меня. Если план грифона провалится и Мейс Тирелл отобьет замок, в их руках окажется всего лишь еще один безземельный рыцарь, который присягнул мечом самозванцу в надежде на богатство и славу.

– А если в их руках окажусь я, у Железного Трона будет живое доказательство того, что Дорн сговорился с наемниками и оказал помощь иностранным захватчикам. Очень храбро с твоей стороны рисковать за меня жизнью, сир – за это я тебя благодарю, – она взяла его за руку и подняла на ноги. – Но мой отец поручил это задание мне, а не тебе. Приходи завтра к отплытию – проведаем дракона в его логове.

Во тьме ночной летели мертвецы и падали дождем на город.

Доспевшие трупы разваливались еще в полете и взрывались при ударе о кирпич, разбрызгивая вокруг себя червей, личинок и что похуже. Другие отскакивали от стен пирамид и башен, отмечая место удара кровавым пятном. Сколь ни велики были юнкайские требушеты, им не хватало дальности, чтобы закинуть все свои ужасные снаряды далеко в город — большинство покойников падало сразу за стенами или разбивалось о парапеты и навесные башни. И все же шесть сестер-осадных машин, выстроившись вокруг Миэрина неровным полукругом, били по всем городским кварталам, и только самые северные у реки избежали обстрела: нет на свете такого требушета, чтобы стрелять через всю ширину Скахазадхана.

«И на том спасибо», — думал Барристан Селми, выезжая на рыночную площадь у больших западных ворот Миэрина. Когда Дейенерис брала город, эти самые ворота выбили огромным тараном по прозвищу Хрен Джозо, сделанным из корабельной мачты. Здесь, у ворот, на их пути стали великие господа и их рабы-солдаты, и бой шел на окрестных улицах не один час — когда город наконец пал, сотни мертвых и умирающих усыпали площадь. А потом рынок вновь обернулся бойней — но на этот раз покойников привезла бледная кобылица.

Днем кирпичные улицы Миэрина пестрили полусотней красок, но ночь превратила мозаику разноцветного кирпича в черно-бело-серую. Свет факелов блестел в лужах, оставленных недавним дождем, рисовал огненные блики на шлемах, поножах и нагрудниках солдат.