Сергей Зеленин - Эволюция

И, я сделал вид, что разуваюсь…

— В этот раз, точно в завязке — на …идора клянусь! — Намба Ту сделал соответствующий характерный жест.

— Серьёзная клятва… А, чем тебе «вертухаи» мои не нравятся? Ну, не пьёшь — и, не пей, себе на здоровье — они, в чём помеха?! Не пойму я тебя, чё то…

Чуть ли не падая на колени, Намба Ту, молитвенно сложил руки:

— Понимаешь, Дмитрий Павлович, собственной жене не могу по-человечески вдуть — всюду они!

Застенчиво покашляв, один из «вертухаев» объяснил:

— Было такое дело: пошли они с его бабой в баньку, Дмитрий Павлович, а оттуда он еле-еле выполз… А, тоже мол: «Хочу своей жинке наедине вд…» Кхе, кхе, кхе… Прости меня Господи…

— Нет у нас веры к нему, Палыч! Да и, врёт он всё — у него давно уже, по-мужски не стоит…,- подтвердил второй, уронив вообще — под плинтус, репутацию подопечного.

Покраснев, как партбилет правоверного коммуниста, гневно пялясь на обоих «вертухаев» разом, Намба Ту вскричал:

— Да, как тут «встанет» — если, вы мне в …опу дышите! Хрен вас знает — что вы за люди и, что у вас на уме… Вот, у тебя бы «встал» в такой ситуации, Шеф?! Скажи честно — при всём честном народе?!

Хм, гкхм… Вопрос, конечно, интересный… Если честно, не знаю — «встанет» ли у меня в ситуации — когда кто-то мне в задницу «дышит». Но, вслух я утверждающе ответил:

— У Шефа «встанет» в любой ситуации! И, на всякого — кроме, разве что — телеграфного столба и дохлой лошади Петра Великого — той, что в Кунсткамере…

В реале, упав на колени передо мной, Намба Ту, в реале же зарыдал:

— ИЗБАВЬ, А?! Господом Богом тебя прошу…

Я уже говорил, что не выношу рыдающих женщин и тем более — рыдающих мужчин? Недостаток у меня такой и, некоторые этим пользовались…

— Ну, если «развяжусь» — приставишь их снова… Долго, что ли?! — как будто, почувствовал, что я колеблюсь, добавил он.

Я облегчённо выдохнул — ну а, что действительно? Недолго и, обратно приставить…

— Ладно… Даю тебе испытательный срок, — и, обращаясь к его «секьюрити», — месяц к нему не подходите — типа, отпуска вас обоим будет — при сохранении жалования…

— Ой, спасибо, Шеф огромное!

Что-то подозрительно быстро, слёзы у него высохли…

— Но, если опять «развяжешься» — то, не обессудь: в кандалы тебя закую! — решил постращать я, — или кастрирую, нах — чтоб, больше никаких проблем с потенцией перед тобой не вставало! БУГАГАГА!!!

Все мы, вчетвером от души поржали — но, вот последние мои слова, пожалуй, были лишними… Ибо, ровно через три недели Намба Ту бесследно куда-то пропал и, я получил хороших люлей от его супруги за то, что убрал «сопровождение». На словах, конечно — но и, с кулаками тоже кидалась:

— Ты бы, поперёд у меня спросил, Ирод долговязый, «стоит» у него или «не стоит»! — убивалась она по этому алкашу-ё…ырю.

А, вот дети у него выросли нормальные! Как приёмные — так и, свои собственные: в меру «употребляющие» и мастеровитые. Правда и, не такие талантливые по части изобретательства — как их непутёвый папаша… Просто — хорошие мастера и инженера.

В общем, к Первой Мировой у нас был очень хорошо механизированный «USSR — Пулемётный Завод» в Нижнем Новгороде. Он состоял где-то из пяти десятков — может больше, автоматических линий, производящих отдельные детали, собираемых потом так же — автоматически, в узлы. Ну, а узлы, уже вручную собирались в готовый пулемёт.

На самом заводе изготавливались только «тела» пулемётов: станки для них и прочие аксессуары, поставлялись заводами-смежниками по программе кооперации нижегородского ВПК. Военно-Промышленного Комитета, стало быть… Ну, про это как-нибудь потом!

На долю людей оставалось только обслуживание этого «завода-автомата»: ремонт и наладка, заправка заготовок деталей в «питатели» и, сборка и испытания готового изделия… Ну и, контроль качества, разумеется.

Это был первый в истории и, пока — единственный на Земле «завод-автомат», имеющий, тем не менее, два существенных недостатка — он мог производить только пулемёты и, только — «Максимы», ничего другого.

И, мог производить их только в строго определённом количестве — не более двух тысяч в месяц. Когда я потребовал от Умки увеличить выпуск изделий до четырёх тысяч, то он удивлённо округлил глаза:

— Речь же шла (ещё «тогда», помнишь наш телефонный разговор?) про тысячу пулемётов в месяц, Дима? Я и, так — проявив разумную инициативу, увеличил в два раза — на всякий случай… Какие ко мне претензии?