Сергей Зеленин - Эволюция

После нескольких стычек, «отморозки» его зауважали — а, когда Спец, проверив его способности и умения, назначил его — по совместительству, инструктором рукопашного боя в его артели — зауважали реально!

Уже через год он стал артельным, а когда во время строительства оросительного канала «Большие Болота-Солнечногорск», «Школа охотников-промысловиков» запланировано расширилась, получил должность — соответствующую должности командира взвода в «армейке»…

Через год же, «сломив» волю упорно сопротивляющегося отца, к нашему «военному сектору» присоединилась и его Лиза.

Мы тогда инструктора по конной подготовке искали. С отставниками-кавалеристами из царской армии, пару раз — по различным причинам не обломилось и, тут она… Вспомнили мы про её «художества» — ну, а что?! От добра, добра не ищут.

Опять же, после нескольких недоразумений, когда Лиза — убедительно помахивая отцовской шашкой, обещала «собеседнику» отрубить уши — а, Данила, в реале, по этим ушам бил всеми своими конечностями, она стала пользоваться непререкаемым авторитетом! Каждый из «отморозков», был в неё безнадёжно по уши влюблён и, по малейшему знаку, срывался как ошпаренный.

Жила Лиза в отдельной землянке… Было ли, у них «что-нибудь» в тот «учебный» период? Я не знаю. Но, из каждой последующей полевой «командировки» Лиза привозила по ребёнку…

Потом, их пути разошлись: он в ходе Великой Войны стал «отцом» ВДВ, она — «матерью» конно-механизированных бригад.

Она была «в капусту» изрублена на поле боя где-то в Восточной Польше, он стал командующим Красной Гвардией, потом принял из моих рук правление «Корпорацией USSR»…

Ну, это я забежал очень далеко вперёд!

В девяносто пятом году… Ээээ… Пожалуй, в самом начале девяносто шестого, явился не запылился Мао — про которого, мы все уже давно забыть забыли! Да, не один а, с компанией собственных маньчжурских «отморозков».

Ничего, так ребята — боевые!

Естественно, были стычки с нашими — но, потом ничего… Сдружились. Чему-то они учились у наших, чему-то наши учились у них. В частности, за два года совместной боевой подготовки, многие из наших «охотников» свободно болтали на северном диалекте маньчжурском языка, а все без исключения маньчжуры хорошо заговорили по-русски.

Первая «командировка» нашего военного сектора была именно в Маньчжурию: вместе с «пробой клинка» — по образному выражению Спеца, надо было помочь Мао утвердиться на своей исторической Родине.

Итак, в тысяча восемьсот девяносто седьмом году, около ста пятидесяти наших и чуть больше тридцати маньчжурских «охотников», прибыли в Семипалатинск, где купили у местных казаков и казахов лошадей под седло и верблюдов под вьюки и, через Монголию двинулись в северо-западную Маньчжурию.

Большую часть оружия, боеприпасов, снаряжения и, много чего другого для Мао и его «команды», было доставлено с помощью Нельсона и его пиратов — сначала морем, а затем по Амуру.

Местом для постоянной дислокации, Мао выбрал территорию в верховьях Амура, в районе реки Мохэ — где русские и китайские золотопромышленники-нелегалы образовали в восьмидесятых годах так называемую Желтугинскую республику [105], к тому времени уже ликвидированную китайскими властями.

Первым делом, был образован учебно-тренировочный лагерь — наподобие нашей «Школы Охотников», но с местными особенностями…

Наши «отморозки» регулярно ездили в маньчжурские «командировки» — для повышения «квалификации», сменяясь через каждые восемь месяцев, небольшими партиями по пятьдесят — сто человек. Только в период «обострений», их численность доходила до трёхсот или пятисот.

Были ли потери? Конечно, были! Но, вполне приемлемые… Спец и Мао своих людей берегли.

Среди местных, наши «отморозки» получили известность как — «Северные серые монахи», принявшие «обет молчания»: ибо они были облачены в серые одежды, скрывали свои лица и при посторонних китайцах, не разговаривали.

Началась эпопея, получившая неофициальное название среди наших, как — «Хунхузиада»!

Здесь надо пояснить, кто такой этот — так, называемый «хунхуз». В буквальном переводе на русский, это слово звучит как «красная борода». Ну, или «краснобородый»… Это чисто местный термин — скорее, разговорного характера. В китайских же документах и соответствующей литературе, подобную публику, незамысловато называли «разбойниками» или «бандитами» — в переводе на русский язык.

В Маньчжурии и, в граничащих с ней районах Кореи и России, «хунхузами» поначалу называли местных разбойников-«профи», из поколения в поколение живущих своеобразными кланами, в которых «благородное ремесло» передаётся от отца к сыну… Позже, здесь так стали называть всех занимающихся бандитизмом — любого разбойника, независимо от профессионализма или национальной принадлежности.