Карл Май - Жут

Во время этого обмена фразами мы стояли возле дома. Теперь мы вошли внутрь. Углежог выжидающе смотрел на нас; он был явно встревожен.

– Ну, эфенди, ты убедился, что я тебе не соврал? – спросил он.

– Ты сказал правду. Да, я даже нашел твои слова слишком скромными. Там сожжены не только те двое, о которых ты говорил. Кто были остальные?

– Это были… были… Ты хочешь это знать, эфенди?

– Нет, лучше попомни об этом сам. Можно лишь догадываться, сколько сокровищ ты награбил и закопал? Где ты их прячешь?

– У меня ничего нет, кроме того, что вы здесь нашли.

– Не лги! Это вещи Стойко. Где находится та часть добычи, которую ты получал от Жута? И где награбленное на свой страх и риск?

– Говорю тебе, что у меня ничего нет!

– Сиди, поджигать фитиль? – спросил Халеф, поднося лучину к веревке.

– Да.

– Нет, нет! – крикнул Шарка. – Не взрывайте меня! Я говорю правду; здесь у меня ничего нет.

– Здесь нет, а где-то еще есть?

Он молчал.

– Говори, иначе Халеф сдержит свою угрозу!

– У меня ничего здесь нет; все схоронил мой… мой зять.

– Юнак? Где же?

– Закопал у себя под очагом.

– Ах! Так ты себя здесь не слишком уверенно чувствовал? Ладно, пусть все пока лежит там. У нас нет времени возвращаться, чтобы завладеть этими кровавыми деньгами. Сейчас нам важно только одно. Есть у вас какое-то тайное слово, по которому вы узнаете друг друга.

– Эфенди, кто тебе это сказал?

– Я и так знаю. Какое же это слово.

– Я не могу его выдать.

– Порох тебе развяжет язык!

– Ты заставишь меня нарушить клятву? Ты можешь взять такой грех на свою совесть?

– Похоже, ты очень беспокоишься за чужую совесть. На мой взгляд, твоя клятва вообще ничего не стоит, но я все-таки не хочу, чтобы ты ее нарушал. Тебе незачем выдавать слово. Но если я его знаю, ты можешь мне подтвердить, что это именно оно?

– Могу, ведь ты же не от меня его узнаешь, но ведь быть того не может, чтобы ты знал его. Ни один сообщник не выдаст слово. За это ждет очень мучительная смерть.

– Не заблуждайся! Как бы ты отнесся ко мне, если бы я, незнакомец, нагрянул к тебе ночью, постучал в твой ставень и крикнул сквозь него пару слов – «бир сирдаш»?

Он вздрогнул и испуганно уставился на меня. По нему было видно, что эти два слова были верны; другого подтверждения не требовалось. Это были слова, услышанные мной от возчика из Остромджи. Еще тогда я догадался, что этим условным знаком пользовался не только Мубарек, но и вся шайка вместе с Жутом.

– Ну, ты потерял дар речи? – сказал я.

– Господин, ты знаешь все, все! Ты и верно запродал дьяволу душу; теперь он стал твоим пособником, открывая тебе все тайны.

– Я думаю, что он скорее твой друг, чем мой. Твоя душа ему покорна; он тебя не предавал. В самом преступлении кроется всегда предательство. Все, разговор с тобой кончен. Ты не увидишь больше меня. Советую тебе покаяться перед смертью. Уберите этого молодчика!

– Господин, ты говоришь о смерти! – воскликнул он. – Ты обещал не убивать меня!

– Я дал тебе обещание, и я сдержу свое слово. Мы не станем расправляться с вами; смерть придет с другой стороны. Она уже близка, она простирает руку, чтобы схватить вас.

– Что это за смерть? – спросил он в страхе, когда его подняли, чтобы унести прочь.

– Ты скоро узришь ее; мне незачем пророчить о ее облике. Уберите его!

Они унесли его, а я дал Халефу распоряжение привести алима. Доставили его не в дом, а к костру. Халеф развязал ему ноги; теперь он мог стоять.

Алим сжал губы и не удостаивал нас взглядом, хотя страх смерти читался в его чертах.

– Я хотел бы кое-что узнать у тебя, – промолвил я. – Ты скажешь мне это, если не желаешь получить еще полсотни плетей. Мне нужно знать, как тайком пробраться в сторожевую башню Жута.

Англичанин мне еще не рассказывал, как его самого доставили в сторожевую башню, но я вполне мог предположить, что попасть туда можно было лишь потайным путем. Это мне и надо было узнать. Алим молча смотрел под ноги и не отвечал.

– Ну, ты меня не слышал? – спросил я. И поскольку он промолчал, я кивнул Халефу, державшему наготове плетку. Он занес ее для удара. Алим отшатнулся, бросил на меня взгляд, полный ярости и ненависти, и сказал:

– Ты не позволишь меня ударить! Я отвечу тебе, но на твою же погибель. Кто проникает в тайны Жута, тот погиб. Я не лгу тебе, а говорю правду. Но правда эта обречет тебя на мучительную смерть. Это станет моей местью. Итак, что ты хочешь знать?

– Ты пособник Жута?