Карл Май - Жут

Что ж, сейчас самое время было навестить углежога. Мы снова сели на лошадей и подъехали к его жилищу. Когда мы достигли края поляны, углежог с незнакомцем стоял перед дверями своего дома. Несмотря на расстояние, разделявшее нас, мы ясно увидели ужас, написанный на их лицах. Они торопливо обменялись несколькими словами и медленно пошли нам навстречу.

– Что это за обитель? – приветствовал я их вопросом.

– Это мой дом, – ответил хозяин. – Я углежог, а зовут меня Шарка.

– Значит, верной дорогой мы едем. Ты позволишь нам спешиться и немного передохнуть?

– Добро пожаловать. Куда держите путь?

– Хотим доехать до Ибали. Далеко еще туда?

– Через три часа, может, там будете.

– А тяжело найти дорогу туда?

– Наоборот, очень легко. Но вы и впрямь хотите попасть в Ибали?

– Мы же сказали! Почему я должен сбивать тебя с толку, если собираюсь разузнать у тебя дорогу?

Он сделал довольно озадаченное лицо. Он много чего о нас слышал и потому не мог подумать, что упомянутое место и есть цель нашего путешествия. Но раз мы назвали это селение, ему пришлось поломать голову.

– Что вам там нужно? – спросил он.

– Мы хотим переночевать, а потом двинемся дальше.

– Куда?

– Пересечем горы Танти и доберемся до Алессио, что лежит на берегу моря.

Обмениваясь вопросами и ответами, мы спешились; теперь мы стояли лицом к лицу с ним. Так вот он каков, этот страшный углежог, для которого жизнь человека не стоит решительно ничего! Прежде я не мог как следует его рассмотреть. У него было грубое бульдожье лицо, чьи черты взывали к осторожности. Его сестра, жена торговца углем, совсем была не похожа на него.

Его собеседник был полной ему противоположностью. Его одежда была опрятной; в его чертах сквозило какое-то благородство. Лицо его было открытым; в нем была разлита почти девическая мягкость. Просто же было обмануться в таком человеке!

– Что прикажешь, господин? – снова спросил Шарка. – Не хотите ли немного еды и, может, воды для коней?

– Есть мы не хотим, но лошадям надобно питье. Нет ли здесь родника?

– Имеется, сразу за домом. Позволь, я вас туда проведу.

Невдалеке от жилища из-под земли выбивалась вода; она растекалась, образуя небольшое озерцо; отсюда было удобно поить лошадей. Незнакомец медленно последовал за нами. Конечно, ему хотелось не упустить ни слова из нашего разговора.

Мы сняли с лошадей удила и отпустили их пить. Потом углежог, который все еще не мог скрыть тревогу, спросил:

– В эту уединенную местность так редко заглядывает путник, что вы уж простите меня, если я поинтересуюсь, кого перед собой вижу.

– Твое желание вполне справедливо. Мы – люди чужие в этой стране и едем из Эдрене в Алессио, как я тебе говорил. А поскольку ты знаешь, кто мы, то сочтешь вполне понятным, что мы тоже хотим узнать, кто этот эфенди, так изумленно взирающий на нас.

Я выразился скорее слишком мягко; в лице незнакомца отразилось отнюдь не простое изумление. Его взгляд метался между мной и моим вороным, словно принимая нас обоих за небывалую диковину. Казалось он никак не мог понять, почему мы – люди, обреченные на смерть, – стоим перед ними бодрыми и невредимыми, хотя он сам нет задолго до того сомневался в успехе засады. Он с углежогом считал нас людьми, которые самым непостижимым образом могут выскользнуть из верной могилы.

– Да, ты можешь это узнать, – ответил Шарка. – Этот эфенди – алим [19]из Джяковицы; он, как и вы, путешествует.

– Алим! Стало быть, он посещал университет, а поскольку я тоже алим, – конечно, алим в своей родной стране – то я очень рад буду с ним познакомиться. По виду он – большой ученый, и я надеюсь, что сумею чему-то у него поучиться. Да хранит тебя Аллах!

Я подошел к так называемому алиму и самым радушным образом протянул ему руку. Он смущенно подал свою и ответил:

– Да, я жил в Стамбуле и учился там, но я не люблю вести ученые разговоры.

– Почему нет? Древо, обремененное плодами, не вправе хранить их для себя. В них будет прок лишь тогда, когда их станут вкушать. Как дерево не может питаться плодами своими, так и плоды твоего учения зреют не для тебя самого, но для других, коим дарованы будут. Значит, ты прибыл из Джяковицы. Куда же тебя поведет твой путь?

– В Кеприли.

– Стало быть, ты поедешь через Персерин и Ускюб. Это лучший и самый короткий путь.

– Я знаю это, но я вообще-то геолог и еду в горы, чтобы поискать интересные камни.

– Вот как! Поиск камней кажется мне таким утомительным и грязным занятием. Твой вид говорит об обратном. Наука же твоя в высшей степени интересна. Она позволяет нам заглянуть в мастерскую Аллаха. Посмотри на эту долину, усеянную обломками и опоясанную громадными плитами гранита! Какой эпохе эти глыбы обязаны своим порождением?