Макс Брэнд - Тропой дружбы

— Я хотел бы видеть управляющего.

Клерк усмехнулся:

— Воображаю, как он сильно вам необходим.

Блонди только улыбнулся:

— Скажите управляющему, что его ждет горяченькое дельце, хорошо? Я и эти два джентльмена, мы хотим поговорить с ним.

Не знаю почему, но, видимо, что-то в его словах заставило клерка нахмуриться, затем медленно кивнуть, словно он одновременно прислушивался к звонку, который звенел где-то вдали.

— Хорошо, — согласился клерк. — Вы можете его увидеть, потому что именно сейчас он случайно свободен. — И даже проводил нас в кабинет управляющего.

Тот сидел за столом, положив на него руки, и глядел прямо перед собой.

Прошла целая минута, прежде чем этот взгляд переменился и он смог нас увидеть. Я знал, какого цвета были его мечты, — они сверкали желтым сиянием. Его сердце сжимала та же жажда, которая накануне вечером в траншее Кристабеля стискивала и мое сердечко. Золото — вот о чем он мечтал и что видел перед собой.

Наконец заметив нас, управляющий отрывисто произнес:

— Ну, джентльмены?

Ответил Блонди:

— Разрешите представить вам мистера Эдварда Дюгана, который хочет получить у вас ссуду.

— Вот как? — отозвался банкир, не пошевелив мускулом, чтобы встать и поздороваться. — И для какой же цели мистер Эдвард Дюган желает получить ссуду?

— Чтобы разработать золотоносную жилу, — пояснил Блонди.

— Ах вот в чем дело, он хочет разработать жилу! — хмыкнул управляющий. — Видите ли, в Потсвилле несколько тысяч человек мечтают напасть на жилу и разработать ее.

— У мистера Дюгана уже есть настоящая жила, — сообщил Блонди. — Ему нужны только наличные, чтобы раскрутить дело.

— Понятно, — кивнул банкир. — И сколько же он хочет занять?

— Ему нужно не так уж много, — сказал Блонди. — Мой друг мог бы потратить несколько дней и нарыть себе первоначальный капитал, но он торопится, а поэтому был бы не против сделать заем у вашего банка тысяч в пятьдесят, чтобы ускорить дело.

— Значит, не возражал бы?

— Да, не стал бы возражать, — подтвердил Блонди.

— А я думаю, мне придется отложить этот вопрос на день и проверить вашу собственность.

— Не стоит, потому что мы принесли нашу собственность с собой, чтобы проверить ее прямо здесь, — выпалил Блонди. С этими словами он достал из кармана пригоршню грязной рассыпающейся породы и шмякнул ее прямо на блестящий полированный стол управляющего.

Банкир так и подскочил, возмущенный такой наглостью. Глаза его сверкнули, судя по всему, он готов был вышвырнуть нас вон, но потом внимательно посмотрел на золото и снова плюхнулся на стул так, что вся комната задрожала. Затем взял щепотку грязи, потер ее между пальцами, и в глазах у него появился совсем другой блеск, можете поверить мне на слово!

Управляющий посидел так некоторое время, и я понимал, что он ощупывает пальцами не грязную землю, а свои надежды на будущее.

Слоуп стоял, переминаясь с ноги на ногу, и совершенно не понимал, почему старина Блонди запросил так много и почему банкир так долго медлит с отказом, разве только подыскивает более деликатный способ выгнать нас из своего кабинета. Но наконец не выдержал и вмешался:

— Прошу прощения, сэр, но я уверен, что мой друг просто пошутил, когда назвал пятьдесят тысяч долларов, потому что на самом деле нам столько не нужно.

— Пятьдесят тысяч, вы говорите? — коротко и резко переспросил президент банка. — Пятьдесят тысяч? О, черт бы побрал эти пятьдесят тысяч! Вы можете получить сто тысяч, если захотите. Мне только нужно взглянуть на жилу, чтобы убедиться, что золото действительно оттуда, вот и все. — Тут он окончательно вынырнул из своих мечтаний о себе и поинтересовался: — Как называется ваша шахта?

— Кристабель, — сообщил Слоуп.

— Кристабель? Кристабель… Где-то я уже слышал это название. Кстати, присаживайтесь. И расскажите мне о нем. Здесь обязательно должна скрываться какая-нибудь романтическая история. За миллионами долларов всегда прячется целая история.

Когда управляющий сказал «миллионами долларов», я чуть не рухнул на пол, даже ухватился обеими руками за стул, на котором сидел, чтобы удержаться.

— Кристабель принадлежал Генри Кристиану, — объяснил Слоуп, — но большую часть акций он продал моему отцу.

— Бонанза Крис? — воскликнул банкир. — Вы хотите сказать, что Бонанза Крис продал этот участок?! — И, откинувшись на спинку стула, начал хохотать. Он смеялся до слез, утирал их и снова хохотал, пока не сложился пополам на стуле. Наконец затих, почти лежа на столе, беспомощный, слабый, стонущий, и проговорил: — Эту новость я не променял бы и на Кристабель, если бы он принадлежал мне. Мы-то всегда считали, что Бонанза по крайней мере умный человек. Но эта маленькая история разнесет в дым остатки его репутации. — Банкир помолчал секунду. — Однако возможно, вы — друзья Генри Кристиана, как вы его называете?