Джек Эверетт - Дорогой обреченных

Он видел, как шериф о чем-то усиленно думает, и ждал, пока тот не заговорит сам.

— Вы хорошие парни. И ты, и Ченго. Я бы с удовольствием сделал вас помощниками шерифа. Ты бы не взял на время шерифскую звезду, Текс?

— Даже не знаю, что и ответить, — ответил Текс. — Мой друг Ченго — апач. А ни один белый не потерпит, чтобы звезда шерифа красовалась на груди краснокожего.

— Перед законом все люди равны, какого бы цвета ни была их кожа. И служить закону может любой честный человек, даже если у него кожа красная, желтая или черная. Все зависит от его характера и взглядов на жизнь.

— Хорошие слова ты говоришь, Фрэнк, — ответил Текс. — Только не думаю, что все белые думают так же, как и ты.

— Ты прав, Текс, — ответил шериф. — Но кто спрашивает о том, что думают другие. Храбрый человек действует так, как он считает правильным. Ну, так как? Возьмешь ты звезду шерифа?

— А разве мы не можем сражаться с тобой вместе плесом к плечу без звезды шерифа?

Олсен покачал головой.

— Поверь мне, Текс, вы еще попадете в такие ситуации, в которых без этой звезды вы пропадете.

Текс все еще находился в нерешительности. Он не мог избавиться от чувства, что шериф делал свое предложение, имея в виду непонятные ему намерения.

Но что, черт возьми, он хотел от него?

Почему Олсену было так важно, чтобы он и Ченго взяли шерифские звезды.

— Ну? — снова спросил Олсен.

Текс Хондо решился.

— Ну хорошо, Фрэнк. Я возьму звезду. Но Ченго она не годится… Вернее, он сам должен решить этот вопрос.

Шериф улыбнулся, кивнул и посмотрел на Ченго.

— Ты наверное слышал, о чем мы тут говорили, Ченго, — сказал он. — Ну, как, хочешь ты взять звезду?

Тот приложил руку к сердцу и с серьезным достоинством кивнул.

— О'кей! — сказал Олсен с довольным видом. — Текс, звезды находятся у меня в куртке, в кармане.

Через пару минут шериф уже прикрепил шерифские звезды на грудь Текса и Ченго, и пока он говорил слова присяги, те по индейскому обычаю, приложили свою правую руку к сердцу.

После того, как со всей этой процедурой было покончено, Фрэнк Олсен снова довольно улыбнулся и тихо, но решительно заявил:

— Теперь вы — представители закона, амигос, но я являюсь вашим начальником. И вы наверняка знаете, что вы обязаны подчиняться моим распоряжениям.

— Если эти распоряжения не противоречат здравому смыслу, — уточнил Текс.

— Этого можешь не бояться, — ответил шериф с улыбкой. — И мой первый приказ будет таков: этой ночью вы должны покинуть блокгауз. Вы обезопасите себя и приведете помощь.

— Так дело не пойдет, Фрэнк. Ближайший город удален отсюда на несколько сотен миль, и пока мы вернемся с подмогой, люди Альвареса успеют с тобой расправиться.

Фрэнк Олсен устало покачал головой.

— За меня можете не беспокоиться… Кроме того… кроме того, жизнь мне уже не может дать ничего хорошего. Я потерял самое дорогое, что я когда-либо имел… А теперь делайте так, как я вам приказал, амигос. И уж если быть точным, я не приказываю вам это сделать, я прошу вас об этом…

Текс Хондо молча кивнул.

А пальцы Ченго показали:

«Этот человек величественно прожил свою жизнь. Так же величественно он и умрет».

Как ни странно, но Дьянго Альварес еще не знал, что произошло в его городе.

Об этом знал только один человек — Эль Лобо. Он как раз был на пути в город, когда ему по дороге повстречался старый метис, спешивший к Альваресу с плохими новостями.

Эль Лобо отослал метиса обратно, сказав ему, что он сам сообщит об этом Альваресу.

А потом Эль Лобо вдруг исчез.

Правда, его никто не хватился. Даже сам Альварес еще не поинтересовался, где его брат Педро.

Луна освещала местность холодным светом. Блокгауз и окружавшие его предметы казались чем-то нереальным и призрачным.

Дикая пустынная местность была наполнена разноголосыми шумами. В воздухе бесшумно летала сова. Выли койоты. По небу плыли рваные облака, то закрывая, то вновь открывая диск луны, бросая на землю причудливые тени.

Между мощными столетними елями горел крошечный костер. На железной треноге над пламенем висел закопченный котелок. Вокруг распространялся запах свежесваренного кофе.

Дьянго Альварес нагнулся и зачерпнул металлической кружкой кофе. Потом он перелил его в другой сосуд и начал осторожно пить горячий напиток.

Он был у костра один. Но чувствовал себя совершенно уверенно. Как вскоре выяснилось, чересчур уверенно.

Но когда он это понял, было уже слишком поздно.