Стражи - Gelidus Corde (СИ)

Все, что говорится в книгах, было мне известно. Трискель — течение времени. Круг — символ вечности, жизни. В целом можно было сказать, что родимое пятно означает «вечное течение жизни». Возможно, но ведь это артефакт, а ни слова о нем я так и не нашел. Совершенно ни черта! Я достиг своей точки кипения, сметая все книги со стола, мне наплевать на их ценность.

— К чему это все: поиски, погони за несуществующими призраками, если ответов нет?! — злился я.

Каждый знает, что гнев — чувство, которое быстро затухает, если не подливать масла в огонь. Поэтому я искал то, что заставит это чувство разгореться сильнее, отвлечет меня от страха за Кетернию. Я обратил свой взор на памятную фотографию, которую я недавно починил. Девочка с фото смотрела на меня с искренней радостью, будто ее ничего не заботило.

— Это только тогда ты была честной, а сейчас ты обманываешь саму себя! — я схватил рамку и сжал ее с силой так, что костяшки пальцев побелели. — Забыть сына, как чертов, сука, мусор! — я швырнул ненавистный снимок на пол, позволяя стеклу предательски треснуть.

Этот звук в момент остудил мой пыл, давая понять, какую глупость я натворил. Я наклонился, поднимая многострадальный снимок с пола — стекло разбито, но рамка цела. Сейчас дедушка Джонатан смотрел на меня скорее с бесконечной жалостью, чем с весельем.

«Что я за самодур», — унижал я сам себя, собирая осколки, разлетевшиеся по всему кабинету.

Закончив с уборкой, я поставил фотоснимок на место, вспоминая, ради кого я тружусь.

— Бесстыжая девчонка, — ухмылялся я, расставляя книги по полкам.

Несмотря на вспышку гнева, я все еще надеялся, что хотя бы смогу обучить Кетернию магии, смогу спасти ее. Поглощенный этими мыслями, я не заметил, как бабушка вернулась из Совета, поэтому легко вздрогнул от тихого стука в дверь.

— Можно? — бабушка заглянула в комнату.

Я кивнул. Женщина осмотрела взглядом корешки книг, которые лежали на столе, ожидая моего изучения. Я заметил, что бабушка выглядела еще более усталой, поношенной, будто груз на ее плечах стал еще больше.

«Потом он станет моим, — подумал я, возвращаясь к пыльным страницам с заклинаниями. — Нашим…» — поправил я себя.

Бабушка поняла, чем я был занят, и взяла фолиант, оказывая мне помощь в исследовании. Мы молчали; было слышно, как скрипят ручки и тикают часы. Такая тишина редко устанавливалась между нами. Хотя мы были родными, но чаще мы воспринимали друг друга скорее как ученика и учителя, а не бабушку и внука. А сейчас наше молчание было теплым, семейным, приятным: так собираются родственники по вечерам и занимаются своей рутиной. Однако у нас это была не такая рутина, да и мы не такие, чего уж врать.

Громадная стопка книг на столе быстро уменьшалась, и больше исписанных листов откладывалось в сторону. Я отложил ручку и откинулся в кресле, расслабляясь. Бабушка же начала убирать тома, ласково проглаживая каждую обложку: она очень ценила книги и меня этому научила. Собрав драгоценные листы в стопку, я быстро проглядел записи.

— Совершенно никакого представления, как этому учить, — обреченно сказал я, обращая взгляд, молящий о помощи, к бабушке.

Она по-доброму улыбнулась и снова села напротив.

— На месте разберешься, думаю, Кетернии это будет понятнее.

«Помощи ждать неоткуда», — я потер переносицу, избавляясь от остатков напряжения.

Мы снова погрузились в молчание, но оно было другим. Казалось, будто бабушка что-то хочет сказать, эта информация давит на нее, но почему-то она ничего не говорила.

— Что-то случилось? — наконец-то спросил я, чувствуя нешуточное беспокойство, одолевавшее меня слишком часто последнее время.

Голубые глаза тяжело посмотрели на меня, будто сожалея о чем-то.

— Что-то не так с проверкой? С Кетернией что-то случилось?! — мой пульс болезненно ускорился, а голова закружилась.

«Нужно начинать пить успокоительное с этой девчонкой…» — промелькнуло у меня в голове.

Женщина покачала головой.

— Нет, с Кетернией все хорошо, — она грустно улыбнулась.

— Тогда что? — страх сразу прошел, я успокоился.

— Помнишь истории о добрых феях? — у бабушки на глазах навернулись слезы — такого никогда не бывало, кроме моментов, когда женщину одолевали счастливые воспоминания о муже, который ушел и никогда не вернется.

Я же не понимал, как глупые сказки о фейри из Благого Двора могли вызвать такую реакцию. Я помнил эти рассказы с детства: мне их рассказывала еще «та женщина». Повзрослев, я узнал, что чудесные и волшебные фейри существуют на самом деле. В детстве я был этому безумно рад, а сейчас равнодушен.