Виктор Маслов - Два лика времени (СИ)

- Какой-то бедолага по ошибке, что ли, в банк забрался, - сокрушенно говорила соседка, - видно, наглотался ширра. Теперь с несчастного шкуру спустят!

Марна слушала, и подозрительно поглядывала в мою сторону. Похоже, догадывалась, какой именно "бедолага" мог такое сотворить. Я вставать не собирался, и на площадь художников сегодня не пойду.

- Петер, ты не заболел? - участливо спросила она, когда соседка, получив муку, наконец, ушла.

- Без меня обойдутся, - ответил я, - на площади сегодня проверками замучают, работать все равно не дадут.

Марна присела на кровать.

- Твоя работа? - спросила она.

- Ну, моя, воякам заплатить надо? Или ты согласна со мной расстаться на целых пять лет?

- Не согласна, уважаемый шаман, - она быстрым движением вывернула мне ухо.

- Отпусти! Больно же! - взвыл я.

- Предупреждать надо, с невестой советоваться, прежде чем лезть горной карне в пасть!

- Победителей не судят, - самоуверенно заявил я.

- Судят, еще как судят! - прошипела она. - Только попробуй рискнуть еще раз. Не только ухо, кое-что более ценное оторву!

Я не уставал удивляться, как мне повезло с нишей живописи. Главное, конечно, были не столько деньги, сколько удовлетворение от хорошо сделанной работы. Благодаря полученным в школе навыкам я зарабатывал на порядок больше, чем любой из художников с площади. Не говоря о тружениках заводов и фабрик. Марна начала шить на дому. Сначала сшила платье соседке, затем ее подруге, после чего от клиентов не стало отбоя. Пришлось купить ей ножную швейную машинку.

Однажды утром Марна заявила, что сегодня мы идем на вечер поэзии. Ее пригласила одна из клиенток, как оказалось, любительница поэзии, которую моя драгоценная обшивала. Я поинтересовался, кто будет выступать? Оказалось, ожидается присутствие знаменитости, печатающейся в литературном журнале "Звездный свет".

- Эрус Сильный, - сказала Марна, - говорят, у него замечательные стихи.

- Сильный, это имя?

- Ну, что ты, псевдоним. Он знаменитость!

Идти на этот вечер мне не очень-то хотелось. В век предвоенной лихорадки и всеобщего упадка культуры вряд ли можно услышать что-то действительно интересное. Унылая планетка, ни тебе футбола, ни хоккея. Ничего подобного земным Олимпиадам. Из интеллектуальных игр только одна карточная, "ом". Музыка нудная, спектакли, за редким исключением, скучные. Руки до всего не доходят, я бы им задал! Так и тянет всколыхнуть сонное царство! Я задействовал компьютер и вскоре получил на выходе вполне приличный перевод моего любимого стихотворения старинного поэта и писателя Бунина "Одиночество", соответствующее данной эпохе. К сожалению, концовку компьютер перевести не смог, не отыскав местного аналога слову "собака", заменить которое было нечем. Не удалось сделать этого и мне, не было здесь домашних собак, а те животные, которые использовались полицией для выслеживания преступников, в данном случае, не годились. Бестолку промучившись, я решил заменить собаку, которую главный герой собирался купить, какой-нибудь полезной вещью. Авось, по дороге придумаю.

Выделываться по поводу одежды не пришлось, Марна сказала, что вполне сойдет та, которая есть.

Подвальчик, где проходил вечер, выглядел довольно-таки уютно. Вместо электрического освещения горели многочисленные свечи, создавая в полумраке интимную обстановку. На импровизированной трибуне уже читали стихи, на мой взгляд, жалкое их подобие, с претензией на гениальность. Мы устроились за свободным столиком. Народу было немного, половина столиков оказались свободны. Нам принесли кувшин с соком, кружки и печенье.

- Тебе здесь нравится? - спросила Марна. Похоже, она была в восторге.

- Забавно, - ответил я, в это время на трибуну поднялся очередной поэт, плохо выбритый, в засаленном пиджаке, штаны вытянуты в коленках. Они, похоже, были ему коротковаты. Я собирался высказаться по поводу его затрапезного вида, но в это время Марна толкнула меня локтем.

- Эрус Сильный! - прошептала она. Мне почудился запах его давно немытого тела. Тан Эрус продекламировал:

Оружие я б уничтожил,

Пустил корабли на дно,

Солдат на ноль перемножил,

Чтоб мир наступил давно.

Бомбы проклятье планеты,

Армии ей не нужны,

Были бы счастливы дети,

Не зная кошмаров войны.

"Этот поэт рупор рабочей партии пацифистов!" - с удивлением подумал я, отметив некоторую корявость слога. Или у него что-то с размерностью? Впрочем, содержание перевешивало недостатки. Пацифистов безжалостно преследовали и рассаживали по тюрьмам на обоих континентах.