Виктор Маслов - Два лика времени (СИ)

. Не верил он в шаманов, о которых среди темных крестьян ходили самые невероятные истории, ни в Творца. Рухо Айве отличался практицизмом, который ему внушил в детстве отец, наиболее убедительным средством внушения являлся жесткий армейский ремень. По поводу парализованных грабителей у тана Рухо имелось достаточно простое объяснение. По-видимому, преступник раздобыл специальное средство, которым он воздействовал на налетчиков. Это могло быть, к примеру, пружинное устройство, стреляющее шипами или иглами, смазанными временно парализующим ядом. Кто-нибудь догадался осмотреть бандитов? Тан Рухо не поленился заглянуть в научный отдел к химикам и убедился, что подобная отрава, в самом деле, существует. Правда, действие ее оказалось недолгим, и раздобыть такое вещество было не так-то просто. Но ведь известно, за деньги можно купить все на свете. Что касается превращения объекта в женщину, следователю хотелось смеяться. Как будто в магазинах не продаются резиновые маски, какими обыватели пользуются во время праздников. Что стоит преступнику переодеться где-нибудь в туалете и нацепить женскую маску? Полицейские к этой "женщине" даже не подошли и не спросили документы, растяпы!

С такими мыслями, полный светлых надежд, оптимизма, изрядной доли самоуверенности, а также пренебрежения к коллегам, следователь отдела полиции города Мом вошел в мрачное здание архива, расположенное на размокшей от дождя площади перед церковью Творца. Площади мостили только в Кнатре, столице государства. Слишком расточительным это считалось делом. Булыжник приходилось везти с востока, с горных массивов, обходился он не дешево. Из булыжника строились разве что, наиболее ответственные секретные объекты.

В полутемном прохладном холле следователь показал охраннику удостоверение, тот кивнул, пропуская. Спустившись по широкой лестнице и миновав анфиладу арочных дверей, тан Рухо попал в большое помещение, где ему открылись длинные ряды стеллажей, плотно уставленные папками с документами. За столом при входе сидел толстый лысый архивариус, тан Бамберг в военной форме без знаков различия, сосредоточенно заполнявший карточки с номерами папок. Отыскать нужную бумагу можно было разве только с помощью такой карточки.

- Уважаемы тан Рухо, - архивариус оторвал взгляд от бумаг, разложенных на столе, - Вы у нас сто лет не появлялись. Мир перевернулся, или в речке желх сдох?

- Все гораздо серьезнее, приятель, - ответил следователь, который прежде частенько заглядывал в архив и хорошо знал толстяка. Немало свиянки они потребили вместе в злачных заведениях города, - где у тебя свежая информация?

- Какой город тебя интересует?

- Давай сюда все города. И поработаем!

К вечеру голова у него распухла от чтения бесконечных донесений. Драки, поножовщина, грабежи, изнасилования. Передел собственности, бандитские группировки, давным-давно ступив на тропу войны, до сих пор ее не покинули.

- Мне нужно что-то необычное, - сказал, наконец, Рухо, который предположил, что аномальные явления могут происходить не только в Моме. В этом море информации можно копаться неделями.

- Что значит, необычное? - удивленно спросил толстяк.

- Какое-нибудь чудо, что, по словам служителей церкви, мог бы явить Творец. А то сплошь драки, убийства, отравление поддельной свиянкой.

- Ищи, приятель, папки перед тобой. Будет мало, завтра курьер еще принесет.

Рухо Айве невесело посмотрел на бумажную гору, возвышающуюся перед ним, и ничуть не ставшую меньше.

Рухо Айве покинул архив в расстроенных чувствах, а вечер провел в гостиничном номере на пару с бутылкой свиянки. Он доверял своей интуиции, та буквально кричала о чем-то необычном, что случилось на днях в Моме. И это необычное соответствовало основной деятельности аномального отдела. Следователь стремился, во что бы то ни стало, выслужиться, прославиться, а чуйка вещала о сенсации.

Повезло на четвертый день, когда, очумевший от бумаг, он решил заглянуть к телеграфисту-искровику. Тот сидел в лопухах-наушниках, сосредоточенно что-то записывая в толстую тетрадь. Рядом с телеграфистом постоянно дежурили два строгих цензора, чтобы, не приведи Творец, в прессу не просочилось что-нибудь запретное. Телеграфист сделал, наконец, перерыв и убрал с головы лопуховидные украшения.

- Что угодно тану полицейскому? - спросил он, в то время как цензоры вносили поправки в его тетрадь. Рухо Айве объяснил, после чего на него вывалили ушат новостей со всего света. Цензоры кривились, но молчали, когда связист рассказывал, как на броненосец "Воля парламента" после двухлетнего плавания привели группу веселых женщин, заразивших моряков нехорошей болезнью. В Бруссии возле посольства Акрии неизвестные взорвали бомбу. Какой-то сумасшедший разбросал в Гунце листовки скабрезного содержания.