TWO IN A MILLION (СИ)

Он обернулся и увидел выпуклость на кровати, которая зашевелилась, вероятно, чтобы укрыться от ненавистных лучей солнца.

Ки подошел к кровати и слегка потряс эту выпуклость, сразу получая в ответ еле уловимое мычание:

- Джэсон, дорогой... просыпайся, – прошептал он, немного стягивая одеяло, чтобы поцеловать сына в щеку.

Мальчик проигнорировал его и продолжил спать, крепче обнимая свою подушку.

- Ну же, большой мальчик... Вставай! – начал настаивать Ки, полностью стянув одеяло. Мальчик свернулся в клубочек, пытаясь защититься от внезапного холода. Ки открыл шкаф и вынул оттуда джинсовые брюки.

- ... Я болен, – услышал Ки голос мальчика, пока доставал ярко-голубую толстовку.

Болен?

Ки с подозрением посмотрел на пятилетнего мальчика, лежащего в одних боксерах со Спанч Бобом.

Дива обернулся и, нахмурившись, зашагал к кровати, прижав свою ладонь ко лбу сына.

Его губы бантиком изогнулись в ухмылке.

Тоже мне, болен.

Когда мальчик выглянул из-под подушки, Ки шлепнул его по попке, от чего тот издал удивленный визг. Дива улыбнулся и встал с кровати:

- Да, конечно, болен. Я даю тебе пять минут, Ким Джэсон!

Выходя из комнаты, Ки остановился напротив комнаты своей дочери, наблюдая, как Миком вынула несколько браслетов из своей шкатулки, корча рожицы в своем зеркале для принцессы и иногда даже разговаривая сама с собой.

Ки вздохнул с улыбкой на лице.

Украсить ее комнату – было сплошным кошмаром, но оно того стоило. Джонхен, являясь мягкосердечным, не смог отказать ни одной прихоти своей дочери и купил для нее целый набор принцессы. Будучи более практичным, Ки хотел купить ей немного более обычную мебель, потому что через пару лет ей мог надоесть этот стиль принцессы. Но он просто не смог, когда увидел, как малышка завизжала, обнимая и целуя свою новую постель. Как он мог устоять перед такой широкой улыбкой?

Войдя в свою комнату, Ки усмехнулся и прикусил губу.

Джонхен превратился в... прекрасного, шикарного мужчину. Певец лежал без майки, в одних пижамных брюках в голубую полоску, раскинув конечности по всей кровати.

Забравшись на кровать, Ки навис над ним, оставляя легкие сладкие поцелуи на загорелой мускулистой спине мужчины.

- Йебо... Пора вставать.

Вокалист испустил вздох наслаждения и медленно перевернулся, выпятив губы и прижимая одеяло к себе.

- Мне плохо... Не думаю, что смогу встать.

У Ки отвисла челюсть:

- Ты издеваешься...

Певец скорчил фальшивое жалостливое выражение лица, обхватив руками свой живот:

- Нет. У меня живот болит... Я должен отдохнуть... – прошептал он слабым голосом.

Ки изогнул бровь. Как могли отец и сын быть так похожи?.. Одинаковое ребячество.

Они действительно думали, что он был настолько глуп?

Закатив глаза, дива усмехнулся и провел пальцем по мягким губам вокалиста.

- Может, поцелуй поможет?

Поддельное болезненное выражение моментально исчезло с лица Джонхена, когда он улыбнулся такому предложению:

- Может быть...

Боже, он был таким предсказуемым.

Улыбнувшись, Ки наклонился, прижимаясь к губам Джонхена своими, чувствуя как руки того обвили его талию, притягивая ближе к себе.

Предполагаемый простой короткий поцелуй превратился кое-что более разгоряченное, заставив Ки застонать, когда так-называемый-больной-мальчик потянулся к его ягодицам и ущипнул их, прижимаясь к его паху собственным.

Дива покраснел, почувствовав, как кое-что твердое уткнулось в его живот под одеялом. Кажется, Джонхен говорил правду, в конце концов у него действительно «болел живот». Такое у него часто бывало по утрам.

Отстранившись, теперь уже брюнет дива ухмыльнулся:

- Ну что, помогло?

Вокалист покачал головой, не убирая рук с маленькой попки любимого:

- ...Не очень. Мне нужно отдохнуть. Скажи Джинки, что я не приду сегодня... – сказал Джонхен, потянувшись за очередным поцелуем.

- Вот что я скажу тебе... – Ки приложил палец к губам любовника, останавливая того. – Если ты сейчас же не поднимешь свою очаровательную динозаврью задницу с кровати и не начнешь собираться на работу... Клянусь, я подмешаю слабительное в твой завтрак, и тогда у тебя по-настоящему будет болеть живот, – губы дивы изогнулись в злобной ухмылке, пока он накручивал на кончики пальцев волосы старшего.

Джонхен побледнел:

- Мне уже стало лучше!

Ким Кибом был одним из самых счастливых людей в мире.

Конечно, бывали дни, когда они ругались с Джонхеном, или у него возникали проблемы на работе. Жизнь ведь не была сказкой, но он считал себя очень счастливым человеком.