Борис Мир - Данэя (СИ)

– Пока очень. Но это Ева: должна справиться.

– Ты сильно устала сегодня?

– Невероятно. И не ела с утра: не до того было. Она – как избитая. Я Дочь с ней оставила – до понедельника.

– Что же ты молчала? Сейчас накормлю тебя.

– Наловили много?

– У меня совсем не клевало. Но Сын поймал, спиннингом. Вот, смотри! – он вытащил садок со щукой.

– О! Молодец мальчик.

– Да. – Что-то мешало ему сказать сразу всё.

– Даже есть захотелось.

– Сейчас! – он сунул щуку в контейнер робота. Налил в крохотные стаканчики темную водку. – Выпей немного. На травах, по рецепту Лала.

– Опьянею я: голодная очень.

– Ну и хорошо: расслабься.

– Ладно: после того, что узнала, действительно, надо. – Она сразу поперхнулась, слезы выступили на глазах. Потом всё же допила. Дан подал ей кусок уже зажаренной рыбы.

Они ели молча.

– Правда: полегче стало. Ты что сейчас будешь делать? Поедешь опять ловить?

– С тобой – да.

– Нет – я не в состоянии.

– Иди тогда, ложись сразу.

– Подожду Сына.

– Не надо. Он на большом острове.

– Где?

– Вот там. – Но ничего уже не было видно, совсем стемнело.

– Надо хоть вызвать его.

– Не надо, Мама. Нельзя мешать ему.

– ?

Он не успел ничего ответить: негромкий женский голос зазвучал над озером.

– Колыбельная! - удивленно воскликнула Эя. Одна из тех, которые она учила с тем, старшим, Лалом, и потом пела своим Детям. – Там – с ним, нашим Сыном?

Он кивнул молча. Лейли: теперь уже совсем не было сомнений. Звуки неслись над водой, проникая куда-то в самое сердце. Необъяснимое чувство вины перед ней впервые пробудилось в нем. За что? Уже тогда была Эя. Она и сейчас с ним. Рядом. Сын – даст Лейли то, что не дал он. И она – отдаст Сыну себя всю, без остатка: она не умеет иначе.

Сменяли друг друга песни, романсы, арии. Одна прекрасней другой. Они входили в душу, и в ней воцарялись покой и светлая вера. Исчезала тоска, безотвязно следующая за ними с того страшного момента, когда навеки уснул Малыш.

Дан обнял Маму, привлек её к себе; она молча приникла к нему, прижалась крепко. И когда пение кончилось, они почувствовали, что страсть вновь пробудилась в них.

– Отец, родной мой!

– Мама, любимая!

Они не стали противиться желанию друг друга. Желанию, вернувшемуся после такого длительного перерыва. Уходя в палатку, они обернулись в ту сторону, где сейчас был их сын, обретший свое высшее счастье, и откуда пришло облегчение им самим. Какой-то неяркий свет вспыхнул там: это загорелся костер.

48

– Добрый день, Эя. Мне нужна ваша помощь: мы ставим старинную пьесу, и я играю главную героиню – она жена и мать. Кто, кроме тебя и Дана, сможет мне помочь?

– Ну, да. А как называется пьеса?

– “Бранд”.

– Ибсена?!

Сын больше не жил с ними – его домом стал блок Лейли в Городе Муз. Прилетая в Звездоград – он не стал переводиться из здешнего университета, из-за друзей, которые у него там уже были – Сын обязательно старался, хоть ненадолго, увидеться с ними и сестрой, не прибегая к телесвиданиям.

Они все не особо представляли, как себя вести в этой необычной ситуации. Не говорили о Лейли, а она, казалось, не испытывала желания вновь увидеться с ними.

Этот радиовызов она сделала сейчас почему-то ей, Эе.

– Мне очень нужна ваша помощь, – повторила Лейли. – Не могли бы вы прилететь к нам на студию – на репетицию?

Когда они там появились, зал, где шла репетиция “Бранда”, был набит до отказа. Впервые: никто посторонний до сих пор на его репетициях не появлялся.

Постановка пьесы вообще с самого начала натолкнулась на большие трудности: желающих играть в ней почти не было. Лейли – Агнес, да Поль, решивший сам играть Бранда. С остальными ролями помог Цой, с трудом уговоривший несколько актеров, далеко не самых лучших, если не считать взявшего роль Фогта Рема.

Но на роль Герд он исполнительницы не нашел, и Лейли обратилась к Рите, не очень, правда, рассчитывая, что та согласится. Но, к удивлению, Рита, перед тем отказавшая Цою, обещала подумать.

... Об этом она рассказала Милану во время свидания.

– Если я и соглашусь, то лишь чтобы познакомиться с Лалом.

– Младшим?

– Ну да. Он бывает у нас почти каждый вечер, когда играет Лейли. Ты знаешь: она близка с ним.

– Конечно.

– Ты поразительно много знаешь.

– Не от тебя.

– Ну, и что?

– Ты переменилась.

– Не думаю.

– Ты больше не хочешь нам помогать?

– Я этого не говорила.

– Тогда – будет полезным, чтобы ты познакомилась с этим новым Лалом. Ты знаешь, что они всё услышанное тобой тогда от Лейли говорят всем и повсюду? И многие их слушают, и потом передают и обсуждают с другими. Ты-то понимаешь, к чему это может привести.