myriad, SadSonya - Червь

Скинхед рассмеялся, а затем поморщился от боли.

— Ты что, тупая, девочка? В игре участвуют все. Не только крупные банды и команды хотят урвать свой кусок пирога. Вообще все. Доки созрели и ждут, когда их приберут чьи-то руки. Это место принесёт столько же денег, сколько и центр города. Если тебе нужно что-то запретное, ты идёшь в доки. Секс, наркотики, насилие. И местные привыкли платить деньги за защиту. Вопрос только в том, кому они будут платить. Доки — богатая территория, и, бля, мы реально готовы за них драться.

Он посмотрел на светловолосую супергероиню и засмеялся. Ее губы плотно сжались.

Он продолжил:

— Хочешь знать, что я об этом думаю? Империя Восемьдесят Восемь заберёт себе самый большой кусок, нам хватит на это сил. Выверт тоже влезет, лишь бы нам досадить. АПП постараются удержать хоть что-то. Но будет ещё куча всяких мелких банд, пытающихся что-нибудь урвать. Убер и Элит, Цирк, Неформалы, Скрип, Металлолом, Ржавчина и многие другие, о ком ты никогда не слышала. Они попытаются застолбить за собой территорию, и потом случится одно из двух. Или будет война, в этом случае пострадают мирные жители и для вас всё будет плохо, или различные группы и одиночные злодеи заключат между собой союзы, и для вас всё станет ещё дерьмовее.

Он снова рассмеялся.

— Панацея, идём, — сказала Виктория. Она выпрямилась, коснулась земли сапогами и поправила юбку. — Мы узнали достаточно.

— Ты уверена? Я ещё не закончила.

— Ты убрала синяки, царапины и переломы? — иными словами всё, что могло вызвать у неё проблемы.

— Да, но я не закончила лечение. — ответила Эми.

— Этого вполне хватит, — решила Виктория.

— Стой! — закричал скинхед. — Мы же договорились, что ты вылечишь меня, если я всё расскажу! Ты мой член починила? — он попытался встать на ноги, но они подогнулись под ним. — Эй! Я, мать вашу, не могу ходить! Я, блять, буду с тобой судиться!

Выражение лица Виктории изменилось в одно мгновение, её сила хлынула, ослепляя бандита. На мгновение его глаза стали как у загнанной лошади — белые, бегающие, расфокусированные. Она схватила его за воротник рубашки, подняла и прорычала в ухо, почти шёпотом.

— Попробуй. Моя сестра только что спасла тебя... большую часть тебя одним лишь прикосновением. Ты вообще представляешь, что она ещё может? Ты не думал, что она может так же легко разорвать тебя в клочья? Или изменить цвет твоей кожи, ты, ёбаный расист? Я вот что тебе скажу: я и не на половину так страшна, как моя маленькая сестра.

Она отпустила его. Он рухнул на землю.

После того, как они отошли подальше, Виктория вытащила свой сотовый из сумочки на поясе. Повернувшись к Эми, она сказала:

— Спасибо.

— Играй по правилам, Виктория. Я не могу воскрешать людей, и если ты зайдёшь слишком далеко...

— Я буду хорошей девочкой. Я стану лучше, — пообещала Виктория, набирая номер. Она приложила трубку к уху. — Алло? Аварийная служба? Запрашиваю спецлинию. Новая Волна, Слава. Поймала преступника, приезжайте забрать. Без способностей. Нет, не спешите, я могу подождать.

Оглянувшись через плечо, Виктория заметила, что бандит всё ещё барахтается и пытается ползти.

— Он не сможет встать?

— Он будет чувствовать онемение ниже талии ещё три часа. Левая рука будет плохо слушаться примерно столько же, поэтому он не сможет сдвинуться с места, если только не научится ходить на одной конечности. И ещё около месяца его пальцы будут неметь. — улыбнулась Эми.

— Но ты же не...

— Нет. В этом отношении у него нет никаких нарушений, и я ничего с ним не сделала, кроме временного онемения. Но он-то не знает об этом. Страх и сомнения усилят эффект, и его худший кошмар воплотится в реальность.

— Эми! — засмеялась Виктория, одной рукой обнимая сестру. — Разве ты не говорила, что не собираешься влезать людям в головы?

В четверг утром я первым делом снова отправилась на пробежку. Я проснулась в своё обычное время, извинилась перед отцом за то, что не позавтракаю с ним, и направилась к двери. Я даже не успела расчесаться, поэтому натянула на голову капюшон толстовки.

Есть что-то удивительное в спящем городе. Я обычно не выхожу настолько рано, потому сегодняшняя пробежка казалась освежающе новой. Я направилась на восток быстрым бегом, не встречая по дороге ни людей, ни машин. Было шесть тридцать утра, солнце только встало, и предметы отбрасывали длинные тени. Из-за прохладного воздуха мое дыхание превращалось в туман. Броктон Бей был похож на сказочный город-призрак.