myriad, SadSonya - Червь

Я глубоко вздохнула. Затем медленно, чтобы не запинаться и не позволить голосу дрогнуть, я спросила

— Нахуя ты сделала это?

Она не ответила. Вместо этого она облизала верхнюю губу, слизывая кровь и улыбнулась. Грубая, самодовольная, насмешливая ухмылка. Даже при том, что именно она лежала на полу с кровотечением из носа, в её голове она была победителем. Или типа того.

— Твою ж, сука, мать! — орал Брайан. Он продолжал говорить что-то ещё, но я не слышала его из-за гула моей силы в ушах. Я осознала, что моя рука сжата в кулак и по привычке заставила себя расслабиться и разжать пальцы.

А дальше, как и много раз за последние несколько дней и недель, я начала искать причины, чтобы оправдать свою сдержанность. Это стало почти рефлексом. Когда мои мучители доводили меня, мне приходилось брать себя в руки и убеждать себя, что я не могу ничего сделать и не должна им мстить.

Несколько мгновений я плыла по течению. А потом я осознала, что уже вырвалась из поддерживающих меня рук Лизы и Алека и бегом пересекла половину комнаты, в то же время понимая, что у меня нет причин сдерживаться. Я обратилась к насекомым и поняла, что использовала силу, даже не думая об этом. Они уже собирались на лестнице и у окон. Всё, что требовалось — приказать им, и они стали заполнять комнату большим потоком. Тараканы, уховертки, пауки и мухи. На так много, как хотелось бы, я ведь не использовала свою силу заранее, чтобы собрать побольше, но и этого было достаточно.

Сука увидела моё приближение и подняла пальцы ко рту, но я не дала ей возможности отдать приказ. Я пнула её в лицо, как пинают футбольные мячи, и вместо свиста она прикрыла голову руками. Моя нога отскочила от её рук и всё её тело дернулось, когла она уклонилась от удара.

Так как я не притормозила, подбегая к ней, мне пришлось вытянуть руки, чтобы не удариться о стену. Волна жгучей боли хлынула по моей руке от удара, начинаясь в запястье, куда меня укусил ротвейлер. Вспомнив о собаках, я глянула вправо, и увидела, что самая крупная стоит наготовое, чтобы придти на помощь своей хозяйке. Я заставила большую часть насекомых занять место между мной и зверями. Я пустила между собой и собаками большую тучу насекомых. Перед тем, как рой скрыл от меня собак, я увидела, что они пораженно отступают от массы насекомых.

Оказавшись стоящей над Сукой, прижавшейся к стене, я усилила атаку. Её руки прикрывали лицо и грудь, но я увидела её открытое ухо и нанесла удар ногой. Её голова ударилась о пол и кровь потекла из верхушки уха. Вид крови почти остановил меня, но я знала, что отступление даст ей возможность натравить на меня собак. Я ударила её в живот, и, когда она подтянула колени вверх, чтобы защитить его, я нанесла резкий удар между ног. Мне удалось трижды врезать ей по ребрам, прежде чем она опустила вниз локоть, чтобы защитить их.

У меня не получилось избить её сильнее, поскольку собаки пересилили свой страх перед насекомыми и приближались, кружась вокруг нас, пока рой поспевал за ними. Я прекратила бить Суку, чтобы отойти от нее и встретить собак лицом к лицу. Я знала, что могу натравить на них насекомых, но что-то мне подсказывало, что собаки не станут просто визжать и убегать, пока кто-то причиняет боль их хозяйке. Я могу заставить рой атаковать, но если боль от укусов не остановит их, то они нападут на меня и я окажусь в той же ситуации, что и минуту назад. Сомневаюсь, что Сука отзовет их во второй раз.

Тень закрыла обзор, как чернильно-чёрный занавес, упавший прямо передо мной, блокируя вид на половину комнаты и собак. Через секунду клочья чёрного дыма растворились, и я была поражена, увидев Брайана прямо перед собой, между мной и собаками.

— Хватит, — чётко произнес он. Маленький одноухий терьер-циклоп зарычал на него в ответ.

Затем последовал незнакомый звук. Только когда Сука попыталась ещё раз, с большим успехом, тогда я поняла, что первый звук был слабой попыткой свиста. Собаки взглянули на хозяйку, и отступили, всё ещё сторонясь роя. Я тоже немного попятилась, стараясь, чтобы Брайан оставался между мной и собаками.

Сука откашлялась, и подняла голову, чтобы взглянуть мне в глаза. Она потрогала ухо рукой. Ее ладонь стала красной от крови. Как только немецкая овчарка вернулась к ней, она положила эту же ладонь на голову собаке. Другие две собаки тоже придвинулись к ней, в стремлении защитить, но их внимание целиком оставалось на мне и Брайане.

Прошло несколько секунд. Сука больше не предпринимала агрессивных выпадов, и я отдала приказ рою разлететься. Я видела, как Брайан заметно расслабился после того, как остатки роя скрылись в трещинах.