«Невесомость!»
Внутри всё оборвалось. Невесомость обозначала только одно:
«Двигатель!»
– Сделай, наконец, тише, – взмолился Сергей.
Звук ослаб. Командир огляделся. Рядом находился Бортко и тряс головой. Выглядел он ошеломлённым. Крышка четвёртой капсулы приоткрылась и, раскидывая битые куски, серый от пыли, показался Барнс.
– Я отправляюсь на мостик, – бросил Сергей, обращаясь к БИ.
– Невозможно. Отсек заблокирован, – вмещался корабль.
– Что у тебя? – спросил Сергей и приказал, – докладывай.
– Чрезвычайная ситуация, – сообщил компьютер и уточнил:
«Готовы к подключению?»
«Да», – мысленно ответил Сергей.
Голова слегка закружилась и он почувствовал себя кораблём. Краткий осмотр выявил ужасную картину. Разрушения имели катастрофический характер, и главное ядерный реактор двигателя находился на грани взрыва.
«Чёрт!» – надежда на благоприятный исход улетучилась.
За годы службы Сергей единственный раз столкнулся с подобным.
«Причина аварии и принятые меры?»
«На семьсот восемьдесят второй день полёта, перед вашим пробуждением, объект 2015 RR245 столкнулся с кротовой дырой. Две из трёх, малые, схлопнулись. Мы попали в зону поражения, – рапортовал корабль, – шестьдесят три процента приборов и помещений повреждено. До взрыва двигательного отсека осталось семьдесят четыре минуты».
Кто-то тряс Сергея за рукав:
– Командир, командир!
Яситников вернулся в реальность.
– Ты как? – спросил обеспокоенный Бортко.
– Нормально, – ответил Сергей. – Ты?
– В порядке. Джерри пострадал.
Они повернулись к американцу. Барнс держался за правый бок, из-под руки пробивалась струйка крови.
– Неси аптечку, – приказал Сергей. – Я гляну что с Новиковой и Остиным.
Пока Виталий копался в груде мусора, Сергей понял, он лишился двух членов экипажа. Криокапсула Тома Остина превратилась в лепёшку, у Новиковой наоборот осталась целёхонькой, лишь небольшая полоска заострённого металла пробила крышку и вошла в левый глаз космонавта.
– Нашел, – сообщил Виталий.
Вдвоём они ловко обработали рану Барнса и вкололи обезболивающее.
Джерри стало получше:
– Что с Томом?
– Погиб, – признался Сергей.
Джерри догадывался, потому лишь мотнул головой.
Загудела вентиляция.
– Корабль? – позвал Сергей.
– Капитан, – доложил компьютер, – появилась возможность разблокировать двери отсека.
– Действуй, – раздраженно бросил Сергей, – чего ждёшь?
– Из-за разгерметизации и утечки уровень кислорода на минимуме.
Сергей призадумался.
– Командир, выходить всё равно надо, – высказался Виталий.
– Согласен, – присоединился Барнс.
– Ладно, – выдавил Сергей, – начали. Открывай.
Перегородка сдвинулась, освободив три четверти прохода, они подхватили Джерри и направились в сторону рубки. Вскоре голову сдавило тисками.
– Ногти, – промолвил Барнс, разглядывая руки.
Сергей и Виталий глянули на свои.
– Синеют, – сказал Бортко. – Кислородное голодание. Быстрее к скафандрам.
Они ускорились насколько возможно, матерясь, с трудом впихнув потерявшего сознание Джерри в скафандр. Консервативные американцы почти сто пятьдесят лет сохраняли общие принципы создания скафандров, упаковаться в него у астронавта получалось лишь при посторонней помощи. Затем ловко облачились сами:
«Слава Богу, в наши легко залезть самостоятельно!»
– Командир, – обратился Бортко, чуть отдышавшись, – нужно идти разбираться с двигателем.
Сергей глянул на показатели из отсека и ужаснулся:
– Там радиация.
– Идти всё едино нужно, – произнёс Виталий, – иначе конец.
– Если пойдешь, тебе не выжить!
– Не пойду, – отрезал инженер, – экспедицию не спасти. Так хоть малюсенький, но шанс.
Сергей понимал, БИ прав.
– Командир, – убеждал Бортко, – наш натриевый реактор «самоед», – волнуясь, инженер сбился на технологический сленг, – и не требует вмешательства в виде промежуточных производств по переработке материалов в топливо. Я знаком с конструктивными особенностями и малейшими нюансами эксплуатации.
Помолчав, Яситников выдавил:
– Разрешаю.
– Спасибо командир, – словно за великое одолжение поблагодарил Бортко.
– Корабль, – приказал Яситников, – обеспечить доступ.
Инженер подплыл и неловко обнял командира:
– Прощай Сергей. Удачи тебе, – он впервые назвал Яситникова по имени.
У Сергея перехватило горло, он молча кивнул.
– Связи не будет, – предупредил корабль.
Читать дальше