Даниил Пушненко - Креницы-2000

Бухта лески шлёпнулась на прилавок и покатилась. Данила ловко, как тигр лапой, схватил её в последний момент и недовольно покосился на продавца.

– Ты полегче давай, а то чиркану пару строк ласковых в жалобную книгу, уволит тебя босс с тёпленького местечка! – недобро ухмыльнулся Громов, протягивая купюры.

– Не уволит: немного-то желающих на моё место! – фыркнул продаван и, сев обратно в кресло, скрестил руки на груди, всем видом показывая, что аудиенция окончена.

Данила развернулся и уже было пошёл к выходу, возмущенный обслуживанием в а-ля советский сельмаг, как услышал сзади:

– Куда едете-то?

– В Креницы, горбатого пороть.

– Ты извини меня, если нагрубил, – примирительным тоном сказал Слава. – Сижу тут уже третью неделю без выходных, сменщик в отпуск свинтил, а я батрачу, осатанел от этой работы! Босс обещал временную подмену найти, но что-то пока не чешется!

Громов добродушно улыбнулся и успокоил собеседника в отсутствии потаенной злобы к нему. Бывает, мол, со всеми.

– Я сам рыбак заядлый, сейчас самый сезон, народ мимо меня на рыбалку табунами прет, а я сижу тут взаперти! – продолжал гневно сокрушаться продавец.

Данила снова улыбнулся и пообещал передать Ладоге и окуням привет от страдальца. Напоследок Слава впарил Даниле самодельную блесну от некого известного мастера Олегыча по цене, равной пяти заводским приманкам. Наш герой не шибко любил самоделки, но все же купил. Уж больно активно и умело Славик продвигал товар, даже презентовал игру блёсенки в пустом аквариуме и пообещал чудовищный клёв окуня на эту приманку. «По любому, хороший процент с них имеет, шельмец!» – про себя подумал Громов и хитро ухмыльнулся. Махнул продавцу на прощание и быстром шагом двинул к машине, про себя отметив, что опять опаздывает к Докеру. От Разметелево до Шлиссельбурга двадцать минут ходу, это если не торопиться. А торопиться в гололед на короткобазной «Ниве» не стоит. Значит, опять опоздает, значит, опять Серёга опять будет мерзнуть на улице….

Погода была просто сказочная. Крепкий мороз, почти полное отсутствие ветра и редкие снежинки, что падали на ходу на лобовое стекло. Дешёвый омыватель замёрз в бачке, не давая водителю смыть со стекла маслянистую грязь. Лишь дворники со зловещим скрежетом елозили по стеклу, перемешивая дорожную пыль с девственно-белыми снежинками. Радио уже работало с небольшими помехами, напоминая, что автомобиль отдаляется от цивилизации. А вдобавок ко всему, после съезда на Шлиссельбург все четыре колеса начали отплясывать в диком танце. Судя по всему, дороги тут не ремонтировали со времен Царя Гороха. Иной раз ямы на дороге были таких размеров, что приходилось выезжать на встречку, чтобы не оставить подвеску и предстоящее мероприятие в придорожной яме. «Улица Чекалова, второй или третий поворот после моста?» – про себя вспоминал Громов, проезжая спящий «Ключ-Город». Вот он знакомый поворот, еще несколько сотен метров бездорожья, по недоразумению именуемых улицей. «Нива» на ручнике уходит в лёгкий дрифт и останавливается перед молодым парнем, одетым в тёплую рабочую спецовку ярко-оранжевого цвета. В руке у него ледобур, за спиной армейский сидор, на лице широкая дружелюбная улыбка.

Серёга Пожарский собственной персоной. Любитель рыбалки и веселых компаний. Завсегдатай рыболовных слетов и местных пивбаров. Душа компании, ходячий позитив. Открыл переднюю дверь, впустив за собой карусель веселых снежинок, и забросил на заднее сидение бур и рюкзак. Плюхнулся на переднее сидение, крякнул и протянул руку Громову, озарив салон «Нивы» лучезарной улыбкой. «Здоров, братан! Опять колесо спустило что ли?» – опоздание Данилы не осталось без внимания. Пропустив подколку, Данила улыбнулся и резво газанул вдоль Староладожского канала.

Редкие встречные тачки шарахались от бешеной «Нивы», что неслась по дороге, поднимая за собой торнадо из снега. На поворотах казалось, будто кибитка сейчас улетит с трека, но опытный пилот вовремя уводил её на исходную траекторию. В салоне, через новенькие колонки рубала бодрая композиция группы «Limp Bizkit». Парни трясли башками, ржали и дурачились. Путь предстоял неблизкий, поэтому заряд энергии и позитива лишним не будет.

В дороге общались, обсуждали новости, политику и успехи коллег по рыбалке. Пожарский опять начал рассказывать об уловах своего соседа, об окунях, которые в лёгкую рвали леску, даже не показав морду в лунку, что заставляло Дэна жать на педаль газа ещё сильнее, дабы скорее оказаться на льду. По пути в Новую Ладогу их на трассе обгоняли дорогие внедорожники с прицепами, в которых стояли снегоходы. Голодные девяностые закончились, и народ потихонечку обживался. С ростом цен на природные ресурсы в страну потекли нефтедоллары, кои самые шустрые граждане осваивали, покупая на них предметы роскоши и быта. В том числе и средства досуга стали интересней и дороже. Взять хотя бы те же «Бураны». За последние годы их позиции сильно пошатнулись, уступая место под солнцем современным японским снегоходам. Да, последние стоили дороже, но и по надёжности они были куда выше отечественной техники. Порой их счастливые владельцы знали лишь куда заливать бензин, когда обладатель «Бурана» должен владеть техническими навыками и иметь при себе солидный набор инструментов, дабы не остаться ночевать в лесной глуши или на безмолвном ледяном поле в случае поломки. Поворачивая с Мурманского шоссе на Новую Ладогу, Громов спросил Докера: