Подсчитав свои трофеи, капитаны заговорили о Мурманске и о подготовке к следующему рейсу на зверобойный промысел. Затем стали вспоминать разные случаи из своей многолетней зверобойной практики.
Кто-то сказал:
- Эх, сидели бы тут капитан Гагии и штурман Кар - те рассказали бы. Вот у кого были приключения.
- Где-то они? - печально произнес капитан «Малыгина». - Не нашла их «Белуха». Пожалуй, летом тебя, Кривцов, снова пошлют на поиски.
- Нечего искать, - пробасил Иван Федорович. - Погибли. Вот только как погибли? Безусловно, от взрыва котлов, что бы там ни говорил Федор Иванович.
- Кто знает, может, и не погибли. Пока еще не доказано, тяжело от розысков отказаться, - задумчиво ответил Кривцов.
- Погибли, - стоял на своем старый капитан.
В кают-компанию вошел радист Валя. Садясь на свое место возле стола, он обратился к Кривцову:
- Дмитрий Прокофьевич, только что слушал передачу радиограмм с мыса Желания в Архангельск. Есть интересная новость.
- А именно?
- Там к берегу вместе со льдом принесло шлюпку, опрокинутую вверх дном. На шлюпке сохранилась надпись «Лахтак».
Капитаны молча посмотрели на Валю и потом, опечаленные, влажными глазами уставились в потолок.
- Очевидно, вы не ошиблись, Иван Федорович, - печально сказал Кривцов, - надо считать, что капитан Гагин, штурман Кар и с ними двадцать пять моряков погибли.
…Дзз-из…дз…дз…дз… - жужжал, свистел северо-восточный ветер, рассыпая снег над торосами, сдувая его с ровного ледяного пространства и снова наметая сугробы. Ветер мчался, словно чукча на нартах с запряжкой в десять тысяч собак. На ледяной равнине на сотни, а может быть, и тысячи километров он не встречал пи одной преграды. Во тьме полярной ночи миллиарды кубометров воздуха при 50° ниже нуля, смешавшись с миллионами кубометров затверделых, как дробь, снежинок, мчались и выли в концерте сильнейшего урагана.
Над морем Лаптевых вторую ночь ревела страшная полярная буря. В такую бурю даже белые медведи, извечные бродяги полярных льдов, не отваживаются куда-нибудь идти. Где застал их ураган, там и закапывалась они в снег под каким-либо небольшим торосом, чтобы переждать непогоду.
Этой ночью было особенно дико и зловеще среди льдов пустынного моря Лаптевых. Однако есть разница между этой ночью и многими подобными ей над этим же морем. Сейчас за сотни километров от материка, среди моря, вздрагивает от ветра пароход, весь покрытый льдом и снегом. Полярная ночь над морем тянется месяцами. Теперь как раз середина ее. Уже несколько недель по палубам парохода или по льдинам около него в течение 24-х часов в сутки можно ходить лишь с фонарем. Если бы очистить борта парохода от снега и льда, то на носу можно было бы прочесть: «Лахтак», а на корме - «Порт Архангельск».
В темноте мерцает свет электрического фонарика. На крыше капитанского мостика возятся два каких-то.человека. Оба в неуклюжей меховой одежде, похожей на большие мешки. Люди осматривают метеорологическую будку
- …О-о-о! - слышен голос сквозь ветер. - Барометр идет вверх. Запиши температуру воздуха - 51,6°, направление ветра - ост-норд-ост. Сила ветра - 6 баллов.
- Утихает! - кричит второй, но за ветром его не слышно. Он становится к ветру спиной и что-то записывает в тетрадь. Люди заканчивают свои измерения, спускаются по трапу вниз, проваливаются под мачтой, по колени в снегу направляются к люку, ведущему в верхний трюм. Открывают дверь и скатываются под свет электрической лампы.
- Ура! - кричит один из них. - Барометр идет вверх, ветер утихает. - Он сбрасывает с головы меховой капюшон. Это Степан Черлак.
Рядом с ним Запара.
В большой трюмной комнате - длинный стол, стулья и две маленькие печки.
Вокруг стола сидит вся команда «Лахтака». Она, очевидно, обедает. В одних тарелках - какой-то горячий мясной суп, на других - жареное мясо. Около каждого лежит только два маленьких сухарика.
- Раздевайтесь, садитесь к столу и рассказывайте, что на дворе, - приглашает Торба.
Сегодня механик выполняет почетные обязанности повара. Лица людей за несколько недель пребывания среди льда заметно изменились. Все немного побледнели. Поотрасли бороды и усы. Не растут они лишь у Степы. Особенно выделяются среди моряков двое. Это - безусый юнга с живыми движениями и веселым огоньком в карих глазах и Кар с гранитным лицом, - он ежедневно бреется, - со стальным блеском глаз, свидетельствующим о железной воле и неутомимой работе мозга.
Читать дальше