Андрей Васильев - Темные пути [СИ]

- Чего встал? — недовольно буркнул Ратмир.

- Дай секунду подышать — попросил я — Ночная прохлада, все такое.

- Осень на носу — равнодушно заметил оборотень — Ночи становятся все длиннее и зябче. Иди уже, не тормози.

Вон она, свобода, до нее рукой подать. Всего-то надо прыгнуть в окно, да пробежать два десятка метров до чернеющего леса. Будь рядом со мной не оборотень, а кто другой, так бы и поступил, но сейчас я играю на таком поле, где не выиграть, потому пойду в отведенную мне светлицу.

Что характерно — более неподходящее название для помещения, в которое меня привел Ратмир, подобрать было трудно. Назвать светлицей эту небольшую на фоне других помещений комнату, с мизерным окном под потолком и крайне тускло светящей лампочкой, мог только человек с очень ограниченным чувством юмора. На деле это был чулан-переросток, что доказывала имеющаяся тут меблировка, представленная допотопной кроватью с громыхающей панцирной сеткой, на которой лежал матрас и маленькая подушка, стол без одной ножки, прислоненный к стене, невысокий узкий и скособоченный шкаф и какие-то тряпки в углу.

- Обживайся — хохотнул оборотень и закрыл за собой дверь, следом по ней что-то скрежетнуло. Как видно, мне не слишком доверяли, потому заперли.

- А смысл? — задал вопрос я, понимая, что ответа не будет. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. И вообще — спасибо еще, что свет оставили, в темноте сидеть куда печальней.

Я стянул с плеч пиджак, который после моих похождений окончательно потерял тот лоск, который ему придал модельер, и бросил его на кровать. После несколько раз прошелся от двери к стене и обратно. Затем заковыристо выругался, осознавая, как внутри начинает закипать злоба. Есть у меня такая черта, когда я дохожу до последней точки, за которой начинается чернота безнадежности, то приходит не отчаяние или раскаяние, а именно подсердечная злоба на все и вся. Тут очень важно не наделать глупостей, за которые потом будет стыдно или придется отвечать перед законом. Такие приступы в моей жизни случалось всего несколько раз, и каждый из них, кроме самого первого, накатившего на меня в тринадцать лет, я старался пересидеть в замкнутых пространствах закрытым на ключ. Сам об этом просил друзей. Нет, это не форма безумия или что-то такое, боже сохрани. Психолог, к которому меня мама после того, первого случая, отволокла сказал, что вот такая у меня защитная реакция организма на определенные жизненные факторы, основным из которых является комплекс несоответствия. Я боюсь подвести отца, который воспитывает во мне лидерские качества, потому ситуации, в которых я ни на что не могу повлиять, вызывают у меня вспышку гнева на себя же самого.

В результате мама с папой здорово поругались, мебель на первом этаже, которую я изрубил топором вывезли на свалку, напуганной горничной выплатили премию в размере тройного оклада, а я сделал для себя кое-какие выводы.

В данном случае отвечать за все пришлось шкафу, и без того изрядно траченному временем. Ну, а чего он пустым оказался? Отчего в нем не лежал укороченный автомат Калашникова с парой запасных магазинов? Ну, или хотя бы блазеровский карабин?

Я несколько раз пнул беззащитную мебель, отчего та жалобно заскрипела, а после отодрал висящую на соплях створку и отбросил ту в противоположный угол. Легче не стало, зато я начал чихать. Пылюги в этом шкафу скопилось немало, вопросами уборки в этой, прости Господи, светлице, явно никто не заморачивался давным-давно.

А еще минут через десять, когда я прочихался и попытался загнать поглубже внутрь себя бушующие эмоции, дверь открылась и в помещение зашел злорадно улыбающийся Сашок, держащий в руках глубокую тарелку, в которой лежало несколько кусков все того же скверно прожаренного мяса, соленый огурец, кучка квашенной капусты и кусок хлеба. Вилки или ложки не наблюдалось, как видно, гостеприимные хозяева решили, что я и руками могу поесть.

- Кущать хотел? — поинтересовался он у меня — Вот, держи. Хотя, нет, погоди-ка, тут кое-чего не хватает.

- Чего именно? — выдавил я из себя, вставая с гулко ухнувшей сеткой кровати и подходя к нему.

- Соуса — охотно ответил он, предпринял горлово-носовое усилие и смачно плюнул в тарелку — Вот теперь жри. На здоровье!

Уснувший было внутри меня зверь мигом вскочил на четыре лапы, требуя сделать хоть что-то, и я не стал ему перечить, потому одной рукой схватил Сашка за волосы, а другой впечатал тарелку ему в лицо.