Андрей Васильев - Темные пути [СИ]

- Бабы дуры — подтвердил Серега — Никогда не знают, чего сами хотят. Моя такая же. И ты это, не думай, что я труханул там, или еще чего. Просто олово плавится чуть ли не от спички, а золоту жар сильнее нужен. Раза в два или три. Но попробуем.

И — получилось. Я ощутил себя хоббитом в пещере Ородруина, когда фигурка начала потихоньку сжиматься, оплывать по краям, а после превратилась в булькающую желтую массу. Причем, когда это случилось, в ушах у меня что-то негромко дзинькнуло, словно гитарная струна порвалась.

- А чего дальше? — поинтересовался у меня Серега — С золотом? Если хочешь, просто остужу его и все. Пусть лежит в виде блямбы. Зубы выпадать начнут, достанешь, дантисту отдашь на предмет протезирования.

- Вариант — согласился я — Хотя… Слушай, а у тебя формы для солдатиков остались? Тут ведь штуки на три хватит.

Не буду я с кольцом заморачиваться, перебьется Стелла.

- Ну ты даешь — рассмеялся сосед — Солдатики из золота. Расскажешь кому — не поверят.

- Так ты и не рассказывай — предложил я — Ну, или меня хотя бы не упоминай. Сам знаешь, у нас тут народ спокойный обитает, но дураки все же встречаются.

- Не без того — Серега пошарил на полках стенного шкафа — Где-то тут формы были. А, вот, нашел!

Солдатики, к слову, получились на славу. С автоматами, в касках — загляденье, да и только. Надо будет после их раскрасить, и пусть себе стоят на шкафу, на посту номер один. Кто знает, как оно все повернется, а тут пусть маленький, но все же золотой запас. И обитательнице браслета, которая снова затихла, будет не так скучно. Если что — пусть с ними общается. Сдается мне, что золото просто так ничего не забывает, даже если его расплавить.

Нет, мне сегодня положительно везло. Я все успел и никуда не опоздал, в том числе и в театр, хоть и имелись у меня кое-какие сомнения на этот счет. Изольда, конечно, ведьма, но все же женщина. Более того — красивая женщина. Грешным делом думал, что у подъезда того дома, где она живет, ее не увижу, и буду после еще полчаса ждать в машине, пока она соизволит выйти, но нет, ничего подобного.

- Ты, Валера, так больше не делай — попросила она меня, когда я открыл перед ней дверь присланного Сивым разъездного семейного «мерседеса» — Заранее предупреждай о выходах в свет, хотя бы за день. А так — ногти жуткие, прическа ужас.

- Не наговаривай на себя — попросил я ее — Не надо. Ты прекрасна, как утренняя заря.

- И банальности больше не говори — Изольда поморщилась, хоть и немного показушно. Она знала, что выглядит замечательно, тем более что это так и было. Не скажу, что у меня в зобу дыханье сперло после того, как я ее увидел, но некое отрадное чувство я испытал. Мужчине всегда приятно, когда рядом с ним на людях находится на самом деле красивая женщина. Видимо, это некий атавизм, извечное выпендривание перед собратьями по стае. Мол, вы можете только посмотреть на эту милашку и облизнуться, но спать с ней буду все же я — Тебе это не идет. Кстати — хороший костюм. Вкус у тебя есть.

Ну, вообще-то не у меня, а у Воронецкой. Она свой подарок так и не забрала обратно, вот я в него сегодня и влез. Ну, не в джинсах же мне было идти? Само собой после ночных кувырканий в Останкино пиджак маленько запачкался, но когда я достал его из шкаф, а то с удивлением увидел, что от грязи и следа не осталось. Подозреваю, что это Анисий Фомич расстарался. Просто больше некому. Ну, не Марфа же его чистила и утюжила, пока я в дом Митрохина лазал?

В фойе театра было прохладно, сумрачно и не слишком людно. Как видно, большая часть бомонда отдыхала на морях, хотя кое-какие медийные лица наличествовали. Ну, и тусовочный люд имелся, тот, который за любой кипеш, кроме голодовки. Я даже несколько знакомых лиц заметил, еще из той моей, прошлой жизни. Увы, но и они меня тоже срисовали.

- Привет, Валер! — подскочила ко мне рыжеволосая Алина по прозвищу Лиса. Редкостной бездумности и бесстрашия девица. Да что там — у нее инстинкт самосохранения атрофирован полностью. До сих пор не понимаю, как она тогда, на Ленинских горах, на ночном рейсинге, со мной, угашенным в хлам вискарем, уселась в машину. Ну, неужели не понимала, что скорее всего до конца заезда я не доживу, поскольку расшибусь сразу после старта? Самое забавное, что тогда как раз все обошлось. Я даже заезд выиграл. Хотя, как по мне, лучше бы расшибся, пусть даже и наглухо — Сто лет тебя не видела! Ты совсем запропал!

Она обвила мою шею руками и смачно поцеловала в губы, как видно, на правах старой подруги. Впрочем, у кого, у кого, а у нее такие права имелись, что да, то да. Юлька, когда о нас с ней узнала, взбесилась жутко, а после мне домой с курьером коробку мирамистина прислала. Сто флаконов, не больше, не меньше. Я не стал особо мудрить, потому отправил ей столько же упаковок трихопола, и электробритву в довесок. Она тогда с Хвычей Марданашвили из «Золотого вестника» мутила, так что намек был более чем прозрачный. Так сказать — всем сестрам по серьгам. Как результат — мы с ней месяца три после вообще не общались.