Его рука между тем сама тянула из зажимов на бедре энергобластер. Увы – оружие так и не покинуло своего места. Мозг Анатолия, едва освободившийся от тяжкого гипнотического бремени, подвергся новой атаке. И этот ментальный удар был многократно сильнее.
– На колени! – прогремело под сводами пещеры.
Тело Лазаренко стало ватным; ноги действительно готовы были подогнуться, опуская тело на камень.
– На колени! – снова прозвучал приказ на языке, ставшем вдруг понятным для Лазаренко.
Сердце космолетчика забилось медленней, прекращая подачу крови, но он все стоял, покачиваясь, с побелевшим лицом. Чародей удивленно посмотрел не него. Он понял, что человек, стоящий перед ним на ватных ногах, скорее умрет, чем переступит через какой-то внутренний порог.
– Ладно, – махнул рукой Горн, – живи.
Анатолий отступил назад. Кровь заструилась по его жилам, возвращая лицу естественный цвет, но не выражение. Оно снова являло собой безжизненную маску.
А чародей словно не лежал неподвижно несколько веков. Он неожиданно легко пошел к лестнице; буквально вбежал по ней туда, откуда манил свежий воздух. Слишком свежий – для центра Гудваны, где четыреста лет дремал в волшебном сне Горн. Он остановился, выйдя из пещеры и глубоко вдохнул морозный воздух.
– Зима?! – удивился он.
Внутренний хронометр, исправно тикавший все эти годы, не мог обманывать. По нему выходило, что чародея должна была встретить буйно цветущая весна. А тут… Его взгляд остановился на космолете.
– Это что? – повернулся он к Такамуре.
Тот, словно открещиваясь от невысказанного обвинения, махнул рукой на Анатолия и отступил в сторону. Лазаренко безжизненным голосом пояснил:
– Это мой космолет «Стрелка».
– Вы прилетели на нем?
Теперь кивнули оба землянина.
– Откуда?
– Лазаренко молча ткнул рукой в небо.
– Откуда!? – повторил Горн с нажимом.
– С Земли, – вступил в разговор Такамура.
– А далеко находится эта ваша Земля?
Профессор беспомощно пожал плечами и снова кивнул на космолетчика. Тот, помедлив, ответил:
– Двенадцать ноль переходов и еще немного на ракетной тяге.
– Сколько это будет в дневных переходах?
В другой ситуации Лазаренко бы растерялся, услышав подобный вопрос. Но теперь он задал встречный:
– А что такое дневной переход?
Теперь замялся Горн. Ему никогда не приходило в голову размышлять на подобные темы; дневной переход был данностью – как утро, вечер или ночь. Он был и все. Однако чародей нашелся, перевел в понятные каждому величины.
– Если на хороших лошадях, то верст сто-сто двадцать.
Командир быстро сделал в уме необходимые вычисления.
– Дневных переходов приблизительно будет, – неживая маска его лица чуть скривилась, обозначая улыбку, – десять в двадцать четвертой степени…
Горн, конечно не понял этих слов, но по мелькнувшему в глазах Анатолия почтению к столь громадному числу, осознал, что эта Земля очень далеко.
– Ладно, – махнул он рукой, – вернемся к нашему миру. Летит ли за вами еще кто-нибудь?
– Да, – не хотя ответил командир «Стрелки», – космолет «Белка» в двух часах полета за нами.
– Ах ты!.. – неразборчиво забормотал по-японски Такамура, – подступая к командиру со сжатыми в кулаки руками.
В его глазах вспыхнул недобрый огонек. Впрочем, он тут же погас, когда Горн поднял руку.
– Стой, – воскликнул он, останавливая маленького японца, подступившего к рослому, плечистому Анатолию, – ты сразишься с ним тогда и там, где укажу я. А пока ответь – они опасны?
– Да, – склонился в низком поклоне перед господином профессор, – одним залпом они могут сжечь половину этого города.
– Ну что ж! – Горн поднял руки к небу и заговорил, теперь уже непонятно для землян, четко выговаривая слова.
Грудь Такамуры заполнила неземная благодать – его господин творил великое волшебство, в чем сам профессор тут же убедился воочию. Разом потухли огни, обозначавшие основной и аварийный люки космолета. Сам корабль словно осел в снегу, лишенный энергии. Автономные батареи, питавшие его жизнью на случай отключения двигателя, тоже разрядила невидимая рука.
Чародей же отправился к развалинам древнего храма, который сам же когда-то разрушил. Впрочем, главное здание, увенчанное остатками купола, устояло. Горн словно чувствовал, что именно под этим куполом скрывается разгадка тайны небывало долгой зимы. Внутри огромного центрального зала, освещенного благодаря узким окошкам-бойницам, Горна и ступающих по его пятам Такамуру и Лазаренко встретили остекленевшими взглядами три десятка заледеневших воина, составлявших раньше отряд Шайтана. Сам он тоже стоял здесь – подпирал твердым плечом каменную стену. В центре зала – рядом с окоченевшим трупом чернокожего мужчины – лежал согнутый металлический жезл, покрытый глубоко вдавленными в нем иероглифами.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу