Array Катори Киса - Абсолют

— Спокойной ночи, — прошептал он и невесомо погладил его по голове, слегка касаясь пальцами мягких волос.

Затем откинулся на подушку и уставился на звездное небо, невольно проваливаясь в мысли о завтрашнем предстоящем знакомстве с Асторией. Очень не хотелось, чтобы из-за открывшегося факта их отношений, у Скорпиуса произошла размолвка с матерью. Ведь она одна из немногих на этой планете, кого Скорпиус действительно любит всем сердцем.

Перекатившись набок, Гарри вновь взглянул на сладко сопящего Малфоя, улыбнулся и закрыл глаза, стараясь ни о чем не думать и, наконец, заснуть.

Проснулся он от неприятного ощущения — что-то кололо его в бок. Недовольно поморщившись, он попытался вытряхнуть из постели неизвестно как попавшие туда посторонние предметы, но наткнулся рукой на какой-то странный пушистый мяч. Повернуть голову ему не дали ещё два мяча, а при попытке стряхнуть их с подушки, «мячи» возмущенно ухнули хором, и один из них встряхнулся, заполняя нос и рот мягкими перьями. Как выяснилось, когда Гарри удалось отплеваться от перьев и сесть, совы то ли в поисках тепла, то ли из желания быть поближе к людям, а может и просто от страха, оккупировали все свободные места на кровати, и спали с ними как какие-нибудь кошки. В бок же Гарри колол коготь Солы, причем сам Сола безмятежно спал, не обращая внимания на человека, и прислонившись к его бедру всем телом.

— Весь в хозяина, — буркнул спросонья Гарри, но перевернулся на бок осторожно, стараясь не потревожить никого из пернатых. Он теснее прижался к Скорпиусу, силясь снова уснуть, и закрыл глаза. Однако растревоженный сон никак не хотел возвращаться, и Гарри открыл глаза — толку-то лежать с закрытыми — и сердито глянул на даже не думавших улетать птиц. — Никакой совести, — уже скорее снисходительно выдохнул он.

Кто-то из птиц примиряюще ухнул, и его ног ласково коснулось чье-то крыло.

Подняв голову, Гарри увидел небольшую сову, имени которой не помнил. Она весело подмигнула ему одним глазом, и Гарри не сдержал улыбки. Из домашних животных у него за всю жизнь была только Хедвиг, но та никогда не вела себя так, как малфоевские совы, и, стоило признать, что-то в таком пробуждении всё-таки было. Хотя, может быть, он просто не умел найти с совой общий язык?

От полусонного состояния предсказуемо не осталось и следа. Гарри не знал, который час — возможно, Скорпиусу можно было дать поспать еще — но одному лежать посреди леса было как-то скучно. И даже не так скучно, как Гарри понял, что попросту соскучился именно по Малфою. Абсурд, конечно, если учесть, что спали они в одной кровати, но ничего поделать он с собой не мог.

Скользнув взглядом по безмятежному малфоевскому лицу, Гарри аккуратно выбрался из постели и огляделся вокруг. Что там Скорпиус говорил — макнуть его в озеро? Натянув на себя трусы и футболку, Гарри достал из-под подушки волшебную палочку и заклинанием облегчив малфоевский вес, поднял укутанного в одеяло Скорпиуса в воздух под удивленным взглядом уставившихся на него сов.

— Ну вы же не собираетесь оставлять нас наедине — приходится сбегать, — усмехнулся он и направился к берегу, аккуратно левитируя спящего Малфоя.

До кромки воды он не дошел, а уложил Скорпиуса на мягкую траву, расстелив на ней одеяло. Обдав его согревающими чарами, Гарри улегся рядом, проведя рукой по накачанному животу, обогнул пупок, спустился ниже… и так и замер, не коснувшись пока еще расслабленного малфоевского члена. Левитировать Скорпиуса в озеро как-то не поднималась рука — все-таки ему явно еще нужно время, чтобы привыкнуть к подобному. Лезть вместе со Скорпиусом за компанию — подавно не улыбалось. Поэтому дилемма была недолгой — придвинувшись к нему, Гарри скользнул вниз и чуть ощутимо прошелся языком по вздрогнувшему от ласки члену.

… и остановился, неохотно отстраняясь.

Черт знает что такое, но сейчас он понимал, что поступает совсем неправильно по отношению к Скорпиусу. И какими здравыми не казались собственные идеи, все же чужие желания стоит научиться уважать — даже если они кажутся несколько несуразными.

Перекатившись на спину, Гарри судорожно выдохнул, инстинктивно коснулся своего твердеющего члена, и поднялся на ноги, не обращая внимания ни на зародившееся возбуждение, ни на близость столь желанного тела. Сначала малфоевский подъем.

Левитируя Скорпиуса в озеро — достаточно глубоко, чтобы не удариться дно, но все же чтобы можно было достать до него ногами, — Гарри убеждал себя, что делает все правильно, мысленно вспоминая слова Скорпиуса о том, что тот хочет чувствовать каждое прикосновение. Прежде чем отменить заклинание, он крепко зажмурился, не желая видеть, как Малфой будет беспомощно барахтаться в холодной воде спросонья, но когда за громким всплеском последовала тишина, испуганно распахнул глаза.