Array Катори Киса - Абсолют

Скорпиуса не было долго — намного дольше, чем пять минут, и Гарри был этому рад. Это значило, что тот наконец понял, что иногда надо просто делать то, что хочется, без оглядки на него. Только когда окончательно стемнело, мокрый и довольный Скорпиус вышел на берег с каким-то предметом в руках.

— Смотри, — он продемонстрировал находку. — Этот нож складывается пополам.

— Здорово, — улыбнулся Гарри. — Почистишь чарами, будет как новенький. А если утяжелишь его, так можно и на любого кабана идти, — хмыкнул он.

Скорпиус улыбнулся и опустился рядом на траву. Кожа его была холодной, как лед, и Гарри в который раз удивился, как Малфой не мерз. Но только теперь он догадался, что скорее всего он просто мог «отключить» чувство холода или заставить тело его не замечать. Получалось, что любое чувство для Скорпиуса не более чем звоночек, и он сам выбирал, прислушиваться к нему или нет. И только странная страсть к нему, Гарри, отключению, видимо, не подлежала.

Наверное, это то, о чем так и не сказал Скорпиус, испугавшись проговорить вслух процент своей любви. Наверное, это то, что должно было Гарри напугать или хотя бы заставить снова задуматься над правильностью происходящего. Но Гарри устал думать — вместо этого он потянул Скорпиуса на себя, укладывая его головой себе на живот, провел рукой по мокрым волосам и встретился с ним взглядом.

— Очень хочется сказать тебе что-то неожиданно приятное, — улыбнулся Гарри, вспомнив малфоевские формулировки, — но мысли так путаются, что я не могу отделить даже одну от другой.

Скорпиус улыбнулся и поцеловал его в пупок холодными губами.

— Тогда попробую я, — заявил он. — Наблюдение номер пятьсот три тысячи триста двадцать шесть: с тобой очень здорово целоваться. На двадцать шесть процентов дело в губах, потому что они достаточно упругие, но не слишком, и одновременно мягкие, но тоже не слишком. На сорок семь процентов дело в технике. И двадцать три процента дело в том, что у меня от счастья мозг переклинивает.

Гарри ощутимо дернулся — черт его знает как, но Малфой всегда безошибочно находил его самые чувствительные точки — и хрипло прошептал, удивившись тому, как быстро отказал ему голос:

— Будешь продолжать в том же духе, начнешь озвучивать наблюдение под другим порядковым номером: почему со мной здорово заниматься сексом, — улыбнулся он. — Так, а на что приходятся оставшиеся четыре процента? — кашлянув, спросил он, возвращаясь к наблюдению пятьсот три тысячи какому-то.

— На запах и вкус, — чуть смущаясь ответил Скорпиус. — Они мало что решают, но мне нравятся.

— Это последствия двадцати трех процентов, — выдохнул Гарри и огладил его все еще холодную щеку. — На мой взгляд, самых важных из всей пропорции.

Скорпиус потерся о его руку и снова поцеловал в живот, но ничего больше сделать не успел — над головой раздалось довольное уханье, и прямо рядом с Гарри на траву шлепнулось что-то пернатое. Испугавшись, что с одной из сов что-то случилось, Гарри резко сел и тут же удивленно вскинул брови: на траве лежала вовсе не сова.

— Утка, — тут же определил Скорпиус и задрал голову. — Спасибо, Урса! — сказал он черной, как смоль, сове, примостившейся на сосновой ветке. — Сама-то ела?

Сова согласно мигнула огромными для относительно небольшого тела глазами и довольно прищурилась, когда Скорпиус тут же занялся добычей, избавив её от перьев и внутренностей.

— Я люблю уток, — сказал он Гарри.

— Ну так… кто ж не любит утку, — усмехнулся Гарри. — Как по мне, так это самое вкусное из того, что летает. Жаль, яблок нет, — вздохнул он. — Совсем вкусно было бы, — и сглотнул слюну, представив сочную, ароматную запеченную птицу.

Скорпиус прищурился и вдруг исчез, оставив Гарри удивленно хлопать глазами. Вернулся он очень быстро, держа в руках шесть красивых краснобоких яблок.

— В мэноре большие сады, — пояснил он в ответ на удивленный взгляд. — Уж с чем-чем, а с яблоками никаких проблем. Но я не знаю рецепта.

— Да элементарный, — сообщил Гарри. — Нужно засунуть эти яблоки внутрь утки, а потом зашить ее. И все — можно запекать, — он поднял с земли веточку и трансфигурировал ее в иголку. — Думаю, для этого подойдут те же чары, которыми ты готовил сома, — пояснил он и превратил несколько травинок в длинную нить, продевая ее в ушко иголки.

Вдвоем они быстро справились с фаршированием толстенькой тушки и, натерев её солью, наложили нужные чары. Прошло совсем немного времени, и утка зарумянилась, источая прекрасный аромат.