Мария Герус - Крылья

С лязгом вылетели остатки стёкол. В щепки разлетелись квадраты дубовых рам. Солдат разметало, прижало к стенам. Припав к полу, дико завыли собаки. Крайн ворвался в загаженную гостиную, сметая перед собой всё, не щадя крыльев. Совсем близко Варка увидел искажённое яростью лицо с алыми следами свежих порезов, но тут его ухватили поперёк живота как нашкодившего котёнка.

Ухватили так крепко, что из лёгких вышибло весь воздух. Больше он ничего не видел. Кругом были крылья. Лёгкий сверкающий вихрь. Крылья тихонько гудели, как пчелы в огромном улье. От них пахло мёдом, укропом и чуть-чуть зелёными яблоками. Варка вдруг успокоился. Совсем. Хотя дышать по-прежнему было трудно.

Крылья торопились, спешили лететь, Варка летел вместе с ними и это было настоящее счастье. Снаружи к нему пытались пробиться какие-то звуки, но они не имели никакого значения. Ни истошный крик «Руби его», ни яростный вопль «Огонь!», ни противный свист и внезапный треск над самым ухом.

Они летели и вдруг начали падать. Варка почувствовал, что никто уже не мешает ему дышать, более того, падать тоже никто не мешает. Он заорал, попытался сам ухватиться за что-нибудь, под руку не попадалось ничего кроме скользких перьев, а потом спина, плечо и затылок со всего маху врезались в нечто очень твёрдое.

В голове загудело, в спине хрустнуло, но сознание, как ни странно, осталось при нем. Варка сел, преодолевая головокружение. Было темно, потому что его по-прежнему окружали крылья, лёгкие, хрупкие, невесомые. Варка принялся торопливо раздвигать их. Упали… Вот это упали… Наверняка в ров. А может и нет. Может, где-то в Садах грохнулись. Лучше бы в Садах. Из Садов сбежать проще.

Наконец, голова и плечи выбрались на свободу. Варка чувствовал это, но по-прежнему ничего не видел. Вокруг висела глубокая тьма безлунной ночи. Он замер, озадаченный. Пять минут назад никакой ночи не было. Был вечер. Долгие осенние сумерки. Выходит, он всё-таки потерял сознание и провалялся так несколько часов.

В темноте послышался плач. Плакали громко, отчаянно, с всхлипываниями и подвываниями.

– Эй, – осторожно позвал Варка. Далеко-далеко замаячило жёлтое пятно света. Оно росло, стремительно приближалось, превратилось в бледный дрожащий круг. В круге возникло белое лицо Ланки, окружённое светлыми распущенными волосами.

Варку пробила дрожь. «Выходит, я не сознание потерял, выходит, я просто помер. Ну ещё бы, навернуться с такой высоты».

К рыданиям добавилась невнятная, неумелая ругань.

– Варочка, ты жив? – тонким голосом спросил дух любимой девушки. В руках дух держал самую обыкновенную масляную лампу, коптящую и давно не чищенную.

– Не знаю, – честно ответил Варка. – Где это мы?

– На кухне, – растерянно хлопая ресницами, сообщила Ланка.

– На какой ещё кухне?

Ланка подняла лампу повыше. И вправду, обычная кухня. Слева плотно закрытое ставнями окно и заложенная засовом дверь чёрного хода. Справа холодный, давно не топленный очаг, два тяжёлых табурета и широкий стол. На столе кувшин и какая-то снедь, прикрытая холстинкой. Кроме того, в кухне находился весь его класс, двадцать три лицеиста в остатках школьной формы сидели и лежали на щербатых плитах кухонного пола. Светанка рыдала, свернувшись жалким комочком, Любава собиралась заняться тем же, Фионка валялась в обмороке, Андрес стоял на четвереньках и упорно ругался, Илка, сидя на корточках, с остервенением тёр глаза.

– Пёсья кровь! – пробормотал Варка. – Как вы сюда попали?

– А-а-а, – задумчиво протянула Ланка, – всё обрушилось…

– Ну да, я видел.

– И мы упали.

– Куда упали? – заорал выведенный из терпения Варка.

– Сюда, – разъяснила Ланка, – в кухню. Невысоко совсем. Всё равно как со стула спрыгнуть.

– И давно вы здесь?

– Не-а. Я только заметила, что тебя нет, а тут как раз вы и свалились.

– Мы – это кто?

– Ну, ты и этот… который с крыльями.

– Откуда?

– Что откуда?

– Свалились откуда, горе моё?!

– Сверху, – сообщила Ланка и посмотрела на потолок.

Варка тоже уставился на потолок, ничего кроме паутины там не увидел и вдруг спохватился.

– Постой, а где Жданка? Со мной же Жданка была!

– Здесь я.

Из-под груды перьев на краю светового круга выбралась взъерошенная Жданка.

– Ай, – отшатнувшись, пискнула Ланка.

– Чего «ай», – проворчала Жданка, – я не кусаюсь.

– Да тебя саму вроде покусали. Ты же вся в крови.

Жданка подняла повыше подол рубахи. Пух и перья прилипли к кровавым пятнам на одежде, приклеились к пропитанным кровью волосам.