Мария Герус - Крылья

– Не надо… – беспомощно всхлипнув, выговорил он, слепо вытянув вперёд пухлые слабые руки, – не надо. Разве вы не видите… Это же дети…

– Государственные интересы требуют… – набрав в грудь побольше воздуху, начал было восторженный юноша, но в этот момент один из его соратников, не вступая в долгие споры, просто двинул Главного Мастера локтём в грудь. Тот отлетел в сторону, удержался на ногах, схватившись за перила, и осел вниз, жалобно, по-заячьи вскрикнув: «Лунь, вы же обещали… помните, вы…». Что именно обещал ему Мастер Версификации господин Лунь по прозвищу Крыса, так и осталось невыясненным.

Снаружи царила золотая пора середины октября. Ясное ярко-синее небо накрыло город сияющим куполом. Крепко пригревало полуденное солнце. Прохладный ветерок приятно щекотал кожу. По ветру медленно плыли пушинки чертополоха и тонкая осенняя паутина.

На тёплых ступеньках парадного входа на солнышке грелись ещё шестеро вооружённых людей и две крупные, гладкие, голенастые собаки. Фамка пригляделась к ним, и её пробрал озноб. Прежде она такого не видела, но слухов в Норах ходило достаточно. Верхним чутьём обитателя трущоб Хелена Фам поняла: надо срочно спасаться.

Окружённый ухмыляющимися конвоирами класс двинулся по неровному зеленоватому булыжнику Цыплячьей улицы. Фамка ловко проскользнула за спинами одноклассников и пристроилась рядом с младшим Бобром.

– Яник, – тихонько позвала она, глядя под ноги.

– Чего тебе, мелкая? – так же тихо отозвался здоровенный Яник. Голова Фамки пришлась где-то на уровне его локтя.

– Отпусти меня.

– Ишь чего захотела. Мелкая, а наглая.

– Ты же знаешь, с нас взять нечего.

– Эт точно. Если и есть голь перекатная, так это ты и мамашка твоя.

– Ну так отпусти. Я вам отработаю. Продать там чего… или на стрёме постоять…

– Не, с этим всё, – тихо, но решительно сообщил Яник, – теперь мы того… королевская гвардия.

– Платят, что ли, много? – удивилась Фамка.

– Не столько платят, сколько сами берём, – хмыкнув, разъяснил Яник.

– А-а-а, – понимающе протянула Фамка, – так отпустишь?

– Не, не могу.

– Мать с ума сойдет, если я к вечеру не вернусь.

– Авось, обойдётся. Я к тебе, мелкая, всей душой. Я ж тебя с детства знаю. Но не могу. Государственные интересы, сечёшь?

– Нет.

– Пришьют меня, если приказ нарушу, – почти неслышно зашептал Яник. – Круговая порука у нас, сечёшь? Собачкам отдадут и все дела. Хорошо, если мертвого, а не живого. У Его Величества таких собачек штук десять, не меньше.

– Почему они его слушаются? Чем он им платит? – совсем тихо прошептала Фамка, – ведь это же…

В ответ Яник многозначительно надулся и ускорил шаг, давая понять, что разговор окончен. Фамка съёжилась, нырнула поглубже в толпу одноклассников и спряталась за широкую Илкину спину. Илка шагал уверенно, дурные предчувствия его не тревожили. Пусть другие трясутся. А ему бояться нечего. Отец наверняка всё устроит. Здесь явное недоразумение. А если деньги нужны – так отец достанет. Заплатит этому отребью сколько надо. Так что трястись нечего, пускай убогая Фамка трясётся. За неё-то и гроша ломаного никто не даст. А пищали у них хороши. Никогда раньше таких не видел. Из Загорья привезли, не иначе. Заряжаются, конечно, с дула. Ага, а вон туда сыплем порох. Эх, стрельнуть бы…

– Эх, стрельнуть бы из такой, – азартно размышлял Варка, – далеко бьёт, наверное. Во-он тот флюгер наверняка достанет… Или вон ту ворону. Ишь, разоралась. Ахнуть бы сейчас… Заткнулась бы как миленькая…

Ворона гуляла по карнизу Синего дома. Потом они миновали Дом с Кошками, дымоходы которого сверху прикрывали жестяные чёрные кошки. За ним – Дом с Ракушками с рядом белых раковин по весёленькому жёлтому фасаду. За ним виднелась блестящая новая крыша и розовый голубок на высоком фронтоне дома, в котором обитал Ланкин отец, командир городской гвардии полковник Град со своим семейством.

Варка мог, не глядя, перечислить все дома на Цыплячьей улице, красивейшей и приятнейшей улице Гнёзд. Его собственный дом находился тут же, в Гнёздах, в пяти минутах ходьбы, в Садовом тупике, который и вправду упирался в стену Садов. Но к Садам наместника вели почти все здешние улицы. Вот и на Цыплячьей дома с правой стороны внезапно заканчивались.

Улица плавно огибала крутой склон, покрытый боярышником и ежевикой, буйно разросшимися под стеной Садов. Всё это было ярким: красные ягоды, жёлтые резные листья, лиловые кусты ежевики. На припёке мирно трещали кузнечики. Через стену перевешивались золотистые ветки деревьев и длинные плети мелких осенних роз. Нагретые солнцем, они пахли просто упоительно.