Марина Эльденберт - Жертва

— Вальтер, не будь так банален! Давай порвем привычный сюжет на тряпочки. Ты мне женщину, я тебе жизнь, все довольны.

Халишер посмотрел на него, как на умалишенного, но Рэйвен и бровью не повел. Он общался с Вальтером и видел, что сам по себе тот не представляет ничего особенного. Никаких талантов, никаких способностей, ноль без палочки или ещё меньше. Он догадывался, что Беатрис — его последний рубеж, и скоро поймет, что его все равно убьют. Главное трепом отвлечь его до того момента, как Ник доберется на позицию, и ни в коем случае не напирать.

— Я убью её! — заверещал тот. — Слышишь?! Если хоть один из вас сделает шаг в мою сторону, я нажму на курок!

— Понятно, — вздохнул Рэйвен, — все стоим на месте и не двигаемся. Твои предложения?

Вальтер не имел ни малейшего представления об оружии, но нажать на спусковой крючок он действительно может, хоть и не знает, как он правильно называется.

— Вы дадите мне уйти и не станете преследовать.

— Будете с ней жить, как Робинзон Крузо и Пятница? Предупреждаю, у Беатрис тяжелый характер.

Когда на тебя работает хороший снайпер, все происходит мгновенно. Только что перед тобой живой человек, а спустя секунды уже труп с аккуратным выходным отверстием во лбу. Глядя на оседающего Вальтера, Рэйвен шагнул вперед, и в этот момент прогремел выстрел.

Авелин сжимала руку на шее доктора, загнавшего их в ловушку. Ему оставалось жить не больше нескольких секунд, когда мир пошатнулся. Сменяясь со скоростью света, перед глазами мелькали воспоминания: свои и чужие. Присутствие смерти впервые было настолько неотвратимым, близким и реальным.

Когда калейдоскоп замер, сложившись в единую картину, Авелин открыла глаза. Вопреки ожиданиям, Энтони не склонялся над ней. Она была совершенно одна, лежала на холодном полу, зажимая рукой рану на животе. Боль была такой, что хотелось выть и царапать ногтями ледяной кафель, но она попыталась выползти в коридор. Ей это не удалось и, привалившись к стене у двери, она уже знала, что умирает. Всю свою жизнь безумно страшась одиночества, на пороге смерти она осталась одна.

Сейчас её звали не Авелин. Хилари. На границе перехода она думала о том, кого оставила рядом с измененными. О мужчине, что стрелял в неё, его звали Джеймс и долгое время он был важной частью её жизни. Авелин знала его, как Майкла Уоллеса, психопата, похитившего Энтони и державшего их взаперти. Попадись он ей на пути снова, она не задумываясь свернула бы ему шею, но Хилари не испытывала к нему ненависти.

Наблюдать за собственной-чужой смертью было странно и страшно. Авелин чувствовала, как тело Хилари сковал холод, и чувствовала, что не может пошевелиться. Последние эмоции — горечь, отчаяние, сожаление о том, что ей так и не удалось вырваться с Острова, снова прогуляться босиком по прибою и почувствовать тающий под ногами песок. Смеяться, подставляя лицо солнечным лучам и вдыхать соленый морской воздух, запоминая каждое мгновение. Хилари вспомнила имя Беатрис и мальчика по имени Люк, которому обещала позаботиться о ней; Корделию — ещё в те годы, когда они были близки. Перед глазами мелькали события прошлого, но в сознании Авелин они сливались в единое бесконечное воспоминание, в котором каждый следующий эпизод напрочь стирал из памяти предыдущий.

— Кристи! Крис!!! — голос Тони был совсем рядом. Он тряс её за плечи, стоя рядом и напряженно вглядываясь в лицо. Вопреки представлениям, она не лежала на холодном полу, а спиной вжималась в стену, рядом на полу сидел съежившийся доктор.

Авелин поняла, что произошло на самом деле. Сильвен рассказывал ей о таком явлении. Он называл его «эмоциональный якорь» — загадочная и необъяснимая связь с человеком, которого ты видишь впервые. Она помнила, как чувство Хилари к Заку зацепило её в фойе, помнило свое иррациональное доверие и стремление к ней.

«Я не могу объяснить, как это происходит, — говорил Сильвен, — как тем, кого мы практически не знаем, удается достучаться до нас таким загадочным образом».

Слушая его, Авелин могла только догадываться, с кем в его жизни был подобный опыт. Сильвен предполагал, что эта особенность связана со способностями измененных, о которых слишком мало известно. Чем старше ты становишься, чем больше столетий оставляешь за плечами, тем интереснее твои силы, которые порой проявляются неожиданно даже для тебя.

О своих умениях он никогда не распространялся, а над её теорией о связи с людьми в прошлой жизни посмеялся от души.