Луи Буссенар - Том-Укротитель

— Их слишком мало. Нас дружно забрасывает отбросами огромное большинство. Лизи припомнила мне удар плеткой.

— Вы жалеете о случившемся?

— Я бы охотно все повторила… на этот раз посильнее и похлеще. Кстати, если это будет продолжаться, то нам конец.

Тем временем в огромном коридоре столпились артисты вместе с животными. На арене никого не осталось.

Тут же невероятный шум сменили бурные аплодисменты, как будто цель достигнута.

— Я хочу выяснить, что все-таки происходит? — С этими словами Том вернулся на арену.

Трибуны взревели с новой силой, на молодого человека обрушился новый град гнилых отбросов. Укротитель спокойно продвигался по арене, ожидая, пока зрители утихомирятся.

Напрасное ожидание!

Всеобщий кумир [150] Кумир — предмет восхищения, преклонения. и любимец еще вчера, сегодня Том в бессильном молчаливом гневе выслушивал отвратительные оскорбления, не успевая уклоняться от летевших со всех сторон тухлых яиц.

Послышались выстрелы. Нашему герою угрожала смертельная опасность.

— Негодяй! Хвастун! Шут гороховый! Смерть проходимцу!

Еще немного, и Укротителя изрешетят пули.

Раздались предостерегающие голоса:

— Нет! Нет! Нельзя! Можно попасть в зрителей!

Послышались новые револьверные выстрелы. Дамы завизжали и, заткнув уши, поспешили к выходу. За ними, громко возмущаясь, последовали мужчины.

— Верните наши деньги! То, что мы заплатили за места!

Другие кричали:

— Надо снести ограждения и сжечь этот балаган! Сжечь, и все!

Нервно покусывая усы, Том бесстрашно стоял в центре манежа.

— Бараны! Если б только пятьдесят моих отчаянных друзей-ковбоев были рядом, я быстро поставил бы всех на место! Но обух плетью не перешибешь. Лучше уйти.

Бледный от ярости, Том повернулся и, осыпаемый оскорблениями, присоединился к труппе. Пока артисты поспешно отводили животных в безопасное место, зрители, словно обезумевшие, ломали и крушили бесценное цирковое оборудование. Вспыхнуло пламя.

Через полчаса погром прекратился. К счастью, всех животных и лошадей удалось спасти. Но потери оказались огромными. Потребуются большие деньги, чтобы закупить новое оборудование.

Ничего не оставалось, как уехать из Сан-Франциско.

Сыщик сообщает неслыханную новость. — Американский цирк на Центральном вокзале. — Хитроумное приспособление для жирафы. — Отъезд.

В отеле «Гамильтон» царила суматоха.

Крики животных, ржание лошадей, грохот бросаемых и передвигаемых волоком деревянных ящиков, стук молотков, непрекращающееся движение взад-вперед озабоченных людей, скопление грузовиков — такое зрелище предстало взору примчавшегося сюда Силквайера.

Жакко провел сыщика в столовую, где как раз заканчивали завтрак.

Последовали взаимные сердечные рукопожатия, приветствия.

— Здравствуйте, Вайяр! Здравствуйте, дорогой друг!

Гризли-Бен стал ласково укорять гостя:

— Почему же вы не приехали пораньше? Позавтракать вместе с нами, как мы просили?

— Да, дорогой сэр, — добавила миссис Диксон, — ведь это наш последний завтрак в Сан-Франциско.

— О, мадам, это было, к сожалению, невозможно.

— Но вы, по крайней мере, не голодны?

— Нет… Впрочем, от бутерброда с ветчиной, апельсина и чашечки чая не откажусь. Я отвык рассиживаться за столом.

— Когда же вы едите как положено? — спросил Том.

— Когда выпадает свободное время.

— И часто это бывает?

— Такое не случается никогда!

После этих слов детектив слегка поперхнулся горячим чаем. Отдышавшись и продолжая есть стоя, он поинтересовался:

— Итак, отъезд… и вы не вернетесь?

— Увы! Это окончательное переселение… всего и всех.

— Печально!.. Почти бегство…

— Беспорядочное отступление, мой друг!

— Таким образом, вы отказались от борьбы?

— А как бы вы поступили на нашем месте?

— Трудно сказать. Толпа наемных громил успокоится, как только ей перестанут платить. И потом не забывайте, что есть и правосудие!

— Вы серьезно? В этой стране все покупается и продается, в том числе и правосудие.

— Согласен. Хотя при некоторых обстоятельствах суду не останется ничего другого, как исполнить свой долг.

— Слишком поздно! Мы уезжаем сегодня вечером.

— Позвольте полюбопытствовать: куда? Может быть, вы и правы. Но все же…

— Что вы хотите сказать?

— Что у ваших врагов нет больше средств для подкупа толпы и судебных чиновников.

— Не может этого быть!