Джим Горант - Спасенные

Николь Раттай плакала. Ничего удивительного в этом не было. Каждый вечер на протяжении двух последних недель она возвращалась домой в слезах. Однако сегодня все было по-другому.

После долгого путешествия обратно в Окленд Раттай получила еще один звонок. Ребекка Хасс искала кого-нибудь, кто поедет на юг Вирджинии и в течение четырех недель будет смотреть за собаками Вика, остающимися в приютах.

Раттай посоветовалась с мужем. Для него это будет непросто. Работая управляющим небольшого отеля и ресторана, он был очень занят, а в отсутствие жены ему придется дома заботиться о пяти собаках — трех своих и двух Вика, которых они взяли на передержку. Это было явным «перебором» для человека, который, собственно, не был «собачником»; тем не менее он согласился.

6 ноября Николь пересекла на самолете всю страну и сняла обшарпанную однокомнатную квартиру в доме, расположенном между двумя приютами, в которых жили оставшиеся собаки, — между Чесапиком и Вирджиния-Бич. Так началась ее работа. По возможности она должна была бывать у собак каждый день, наблюдая и скрашивая им жизнь. Содержание этой работы зависело от конкретной собаки.

Некоторым малоподвижным собакам требовалось всего лишь посидеть с ними, погладить, дать расслабиться. Она стелила им подстилку, на которой они сворачивались калачиком и дремали. Таким собакам нужно было показать, что, несмотря на то что случилось с ними в прошлом, теперь их никто не собирается обижать.

С более активными собаками требовалось погулять по улице, чтобы они растратили энергию, побегать, поиграть в игрушки, чтобы занять их умственно и как-то разнообразить их унылую жизнь. Она с удивлением обнаружила, что никто из собак не знал, что делать с игрушками. Собаки либо не обращали на них внимания, либо подбрасывали в воздух и прятали в углу клетки. Раттай принесла собакам небольшую резиновую игрушку в форме бочонка, открытого с обоих концов. Внутрь этого «бочонка» заталкивали лакомство, которое собака могла достать, грызя игрушку и нажимая на нее лапами. Незамысловатая игрушка могла надолго занять собаку, труды которой в конце концов вознаграждались лакомством. С некоторыми активными собаками Раттай даже начала проходить общий курс дрессировки — учить с ними команды «сидеть», «стоять» и проч.

Раттай нравилась эта работа. Она наслаждалась общением с собаками. Даже втиснувшись в маленькую клетку, сидя на холодном и влажном цементном полу, играя с собакой, она чувствовала себя счастливой. Любовь к собакам зародилась у нее в детстве, проведенном в Южной Калифорнии. В ее семье перебывало множество собак, взятых из приютов. Об одном из них, по кличке Макс, в приюте сказали, что это «метис терьера», и лишь спустя много лет Николь поняла, что Макс был питбулем.

Ее муж, Стив, любил кошек, но вскоре после их свадьбы Николь сказала ему, что ей нужна собака, что она очень скучает по собакам. Стив согласился, однако, когда Николь дала понять, что хочет взять питбуля из приюта, он засомневался. Роковым образом через несколько дней после их разговора возле своего дома в Лас-Вегасе они наткнулись на бездомного питбуля. Николь забрала пса домой, и, несмотря на то что несколькими неделями позже отыскался его хозяин, этого времени Стиву оказалось достаточно. Питбули покорили его сердце.

Однако, до того как они взяли собаку, пара переехала в район залива Сан-Франциско. Едва обосновавшись там, Николь примкнула к «Отповеди». Она взяла собаку с помощью Донны и Тима, а также стала волонтером в их обществе. Даже перебравшись в Сан-Диего, где они до сих пор жили, Николь продолжала брать собак на передержку для «Отповеди». Николь не была дипломированным инструктором-кинологом — она окончила кулинарную школу, — однако, проведя столько времени с собаками, она прекрасно понимала их и прекрасно с ними работала.

Неудивительно, что она быстро подружилась со многими собаками, узнала, что им нравится, а что нет, на что они способны. Вечерами она подводила итоги дня и отсылала свои отсчеты по электронной почте Донне Рейнолдс и Ребекке Хасс. Последняя очень полагалась на эти отчеты, не столько потому, что они помогали ей узнать каждую собаку и ее нужды, но в основном потому, что они помогали ей не потерять из виду основную цель всего, что они делали, — собак. За бумажной работой и юридическими процедурами, которыми были заполнены ее дни, было легко упустить из виду то, для чего все затевалось, и отчеты Раттай не давали ей этого сделать.