ТАРЗАН. Том 1

Они знали то, чего Мериэм не знала; они знали, что он не имеет намерения жениться на ней. Если бы он хотел жениться, он, несомненно, обратился бы раньше всего к самому Бване, так как не мог сомневаться, что ответ будет положительным, конечно, в том случае, если сама Мериэм чувствует расположение к Морисону.

Мериэм любила их обоих, и Бвану, и Мою Дорогую, и была благодарна им за все, что они для нее сделали, но она была дикарка, и в ее маленьком сердце глубоко затаилась любовь к свободе; недаром она прожила столько лет привольной жизнью джунглей.

Теперь, впервые за все то время, что она жила в этом доме, она почувствовала себя пленницей.

Она шагала по саду вдоль изгороди, как тигрица шагает по клетке. Вдруг она остановилась, прислушиваясь. Что такое она услыхала? Топот босых человеческих ног неподалеку от сада. Она вся превратилась в слух. Но звук не повторился. Тогда она снова стала шагать взад и вперед вдоль изгороди. Она доходила до одного конца сада, потом поворачивала и, не останавливаясь, шла до другого конца.

Внезапно она заметила возле кустов белый конверт, которого не было здесь за минуту до этого, когда она проходила по той же тропинке.

Она сразу остановилась и прислушалась. В этот миг она более, чем когда-либо, была похожа на тигрицу: вся настороже, вся наготове.

За кустами притаился голый гонец и глядел на нее сквозь листву. Он увидел, что она подошла к конверту.

Значит, письмо дошло. Негр спокойно встал и, прячась в густой тени кустов, исчез в чаще.

Тонкий слух Мериэм ловил каждое его движение. Она и не пыталась рассмотреть, кто он такой. Она сразу догадалась, что это посланный мистера Морисона. Она нагнулась и подняла конверт. При ярком сиянии луны она без труда прочитала бывшую в конверте записку.

— «Я не могу уехать, не повидавшись с вами», — писал ей Бэйнс. — «Завтра утром приходите на просеку попрощаться. Приходите одна».

В записке было еще несколько слов, от которых щеки у нее покраснели, а сердце забилось сильнее.

Было еще темно, когда мистер Морисон Бэйнс выехал к месту свидания.

Он потребовал, чтобы ему дали проводника. По его словам, он боялся, что ему одному не отыскать небольшой просеки среди необъятных джунглей.

В действительности, причина была другая: ему просто было страшно пробираться одному в предрассветном мраке по джунглям. Вдвоем не так страшно. Ему дали в проводники одного из чернокожих, который и побежал впереди.

А сзади, по веткам деревьев, мчался вслед за мистером Морисоном Корак, которого разбудила утренняя суматоха в лагере.

Морисон добрался до просеки лишь в десятом часу утра. Мериэм еще не пришла. Чернокожий лег на землю отдохнуть. Бэйнс небрежно развалился в седле. Корак с большим комфортом растянулся на одной из верхних веток ближайшего дерева. Оттуда он отлично видел все, а его не видел никто.

Прошел час. Бэйнс начал нервничать. Корак догадался, что молодой человек явился сюда на свидание. Не трудно было угадать, кого он ждет. Корак был очень доволен, что скоро он снова увидит гибкую фигуру милой девушки, напоминавшей ему Мериэм.

Вдруг до его ушей донесся конский топот. Это была она. Бэйнс лишь тогда заметил ее приближение, когда она появилась у другого конца поляны. Он пришпорил коня и помчался ей навстречу.

Корак испытующе вглядывался в нее, мысленно проклиная ее широкополую шляпу, не позволявшую рассмотреть черты ее лица. Корак увидел, что лицо мужчины на мгновение юркнуло под ту же широкополую шляпу. Он ясно представил себе, как их губы слились в поцелуе, и на миг в душе у него так ясно возникло одно воспоминание, одновременно и горькое, и сладостное, что он закрыл глаза, как бы стараясь скрыть нахлынувшие на него тревожные чувства.

Когда он снова поднял глаза, он увидел, что молодые люди уже не целуются, а о чем-то очень горячо разговаривают. Молодой человек, по-видимому, убеждал ее в чем-то, а она колебалась.

Многие ее жесты напомнили Кораку Мериэм. Мериэм так вскидывала голову — подбородком вперед, так же качала головой: направо, налево.

Кончив разговор, мужчина крепко сжал девушку в объятиях и долго целовал на прощание. Потом она повернула коня и поехала по той же дороге, по которой приехала сюда. Мужчина смотрел ей вслед. Доехав до опушки, она оглянулась и помахала ему на прощание рукой.

— До вечера! — крикнула она ему, откинув голову назад, и тут, впервые за все это время, Корак увидел ее лицо.