ТАРЗАН. Том 1

Когда через несколько минут Мериэм вышла из лесу, она нашла его возле своего коня.

Он смотрел на нее с невыразимым удивлением и даже с некоторым страхом.

— Я увидел вашу лошадь, — сказал он, запинаясь, — и решил подождать вас здесь, чтобы проводить домой. Вы не сердитесь?

— Конечно, нет, — ответила она, — напротив, я очень рада!

Они ехали рядом. Морисон несколько раз бросал взгляд на строгий, красивый профиль девушки и не мог понять, был ли это фантастический сон, или он видел в действительности, как эта милая женственная барышня минуту назад так странно, даже неприлично, забавлялась с отвратительными павианами и беседовала с ними так же легко и непринужденно, как беседовала с ним.

Все это было невероятно, непостижимо! Однако он видел все это своими собственными глазами!

И, когда он глядел на нее, другая навязчивая мысль кружилась у него в мозгу: девушка так мила, так притягательно красива; но, увы, он ничего не знает о ней, ни о ее происхождении. Ее окружает какая-то тайна…

Что же это за необыкновенная девушка, которая лазает по деревьям и беседует с павианами в джунглях?.. Непостижимо…

Морисон снова нахмурил брови. Мериэм взглянула на него.

— Вам жарко, — сказала она. — Это странно. Сейчас стало довольно прохладно, солнце уже садится. Почему же вы так разгорячены?

Ему не хотелось говорить ей, что он видел ее с павианами; но вдруг, неожиданно для самого себя, он заговорил.

— Я разгорячен от волнения! — сказал он. — Я проезжал мимо опушки и заметил вашу лошадь. Я пошел в лес искать вас и хотел удивить неожиданным появлением. Но мне пришлось самому порядочно удивиться: вы сидели на дереве… с павианами…

— Ну, да, так что же? — она сказала это равнодушно, как будто барышня, интимно беседующая в джунглях с дикими зверями, была самым обыкновенным явлением.

— Боже, как это было ужасно! — воскликнул Морисон.

— Ужасно? — повторила Мериэм, с удивлением поднимая брови. — Что ж тут ужасного? Это мои друзья. Разве это ужасно, когда разговаривают с друзьями?

— И вы действительно говорили с павианами? Они понимали вас, а вы — их?

— Конечно!

— Но ведь это — отвратительные животные, самые мерзкие, самые низкие животные…

— Они совсем не мерзкие! — ответила Мериэм. — Мои друзья не могут быть мерзкими. Я жила среди них много лет перед тем, как Бвана нашел меня и взял сюда. Их язык — мой родной язык. Неужели я должна перестать разговаривать с ними только потому, что мне пришлось на время поселиться среди людей?

— На время? — вскричал Морисон, — не хотите же вы этим сказать, что собираетесь снова вернуться к ним? Ну, знаете, мы уже договорились… до нелепости! Нет, вы просто мистифицируете меня, мисс Мериэм! Вы когда-нибудь хорошо обошлись с этими павианами, они вас узнали теперь и не тронули; но чтобы вы когда-нибудь среди них жили… нет, нет, это слишком нелепо!

— Тем не менее, это так! — настаивала девушка. Она видела, что при одной мысли об этом он испытывает неподдельный ужас, сквозящий во всем его тоне и обращении, и забавлялась его растерянностью. — Да, я жила среди больших обезьян и ходила почти нагая… Я спала на деревьях, в листве. С Кораком и Акутом я охотилась за антилопами и кабанами и ела сырое мясо. Я любила с высокой ветви делать гримасы Нуме-льву и швырять в него ветками; он так рычал от злобы, что вся земля кругом дрожала. Корак устроил мне шалаш на ветвях огромного дерева и приносил мне плоды и мясо… Он защищал и кормил меня; он был очень добр ко мне… До тех пор, как я попала к Бване и Моей Дорогой, никто, никто не был так добр ко мне…

Голос ее задрожал. Она совершенно забыла, что собиралась подразнить мистера Морисона. Она вспомнила о Кораке… Она так давно не вспоминала о нем…

Некоторое время они ехали молча, погруженные в собственные мысли.

Перед девушкой вставал образ прекрасного юноши, с леопардовой шкурой на плече. Вот он возвращается с охоты, прыгая по ветвям деревьев с еще теплой добычей за плечом; за ним виднеется грузная фигура огромной человекообразной обезьяны; Мериэм смеется и радостно прыгает на гибких ветвях, приветствуя их возвращение. О, как сладко вспоминать это! А вот перед ней встает и другая картина — длинные, темные ночи — жуткие ночи джунглей… Так холодно, сыро и неуютно во время дождей. Словно из какого-то адского подземелья доносится снизу рычание невидимых хищников; там пантеры, львы, опасные гады, змеи… Ужасные ночи… Но они с лихвой искупались ясными, солнечными днями, дикой свободой джунглей и, больше всего, — дружбой Корака.