ТАРЗАН. Том 1

— Кто это, хотел бы я знать? — сказал Теннингтон Рокову, и когда русский поднял глаза и встретился с устремленными ему прямо в лицо глазами человека-обезьяны, он пошатнулся и побледнел.

— Черт возьми! — вскрикнул он и раньше, чем Теннингтон успел сообразить, что он делает, он вскинул ружье на плечо и, целясь в упор в Тарзана, нажал курок. Но англичанин стоял совсем близко, так близко, что рука его коснулась ствола ружья раньше, чем стукнул курок, и пуля, которая была предназначена сердцу Тарзана, безобидно пролетела у него над головой.

Прежде, чем русский успел выстрелить снова, человек-обезьяна был уже рядом с ним и вырвал оружие у него из рук. Капитан Дюфрен, лейтенант д'Арно и дюжина матросов бросились на выстрел, и Тарзан передал им Рокова, не говоря больше ни слова. Он до его прихода объяснил французу-командиру, в чем дело, и тот распорядился, чтобы Рокова немедленно заковали в кандалы и посадили в заключение на крейсере.

Когда стража направилась с арестованным к лодке, чтобы перевезти его во временную тюрьму, Тарзан попросил разрешения обыскать Рокова и, к величайшему своему изумлению, нашел у него выкраденные бумаги.

Выстрел вызвал из хижины вместе с другими и Джэн Портер, и, когда волнение немного улеглось, она поздоровалась с удивленным лордом Теннингтоном. Тарзан подошел к ним, и Джэн Портер представила его Теннингтону. — Джон Клейтон, лорд Грейсток, — сказала она. Несмотря на невероятные усилия сохранить благопристойность, лорд Теннингтон не мог скрыть своего удивления и пришлось много раз повторить историю человека-обезьяны и ему самому, и Джэн Портер, и лейтенанту д'Арно, пока лорд Теннингтон поверил, что он имеет дело не с сумасшедшими.

Солнце садилось, когда они похоронили Клейтона рядом с могилой его дяди и тети — покойных лорда и леди Грейсток. И по просьбе Тарзана три залпа прозвучали над местом последнего успокоения смелого человека, смело встретившего смерть.

Профессор Портер, который в молодости был священнослужителем, провел простую заупокойную службу. Вокруг могилы стояли, склонив головы, французские офицеры и матросы, два английских лорда, несколько американцев и кучка африканских дикарей — самое странное сочетание, наверное, какое когда-либо видели под луной.

После похорон Тарзан обратился к капитану Дюфрену с просьбой отложить дня на два отплытие крейсера, пока он доставит свое имущество, и офицер охотно согласился.

К вечеру на следующий день Тарзан и его Вазири вернулись с первой партией имущества, и, когда компания увидела странные золотые самородки, она засыпала Тарзана вопросами; но он, смеясь, уклонился от ответа и не хотел сделать ни малейшего намека, где разыскал такие невероятные сокровища.

— На каждый унесенный мною на месте остались тысячи других, — объяснял он, — и когда я эти истрачу, я, пожалуй, смогу вернуться за новым запасом.

На другой день доставили оставшиеся слитки, и когда их поместили на корабль, капитан Дюфрен сказал, что чувствует себя в положении командира старинной испанской галеры, возвращающейся из города сокровищ ацтеков:

— Я каждую минуту должен быть готов, что команда перережет мне горло и захватит корабль.

Наступило утро, и начались приготовления к посадке на корабль. Улучив минуту, Тарзан робко поделился с Джэн своим желанием.

— Диким зверям не полагается быть сентиментальными, — сказал он, — но мне все-таки хотелось бы обвенчаться в хижине, где я родился, возле могил моей матери и моего отца и на пороге диких джунглей, которые заменили мне домашний очаг.

— Можно ли это, дорогой? — спросила она. — Если это возможно, то я охотнее всего обвенчалась бы с моим лесным богом в сени девственного леса.

Когда они заговорили об этом с другими, то их уверили, что все будет в порядке и что это будет прекрасным эпилогом необыкновенного романа. Через несколько минут вся компания собралась в хижине и у ее дверей, чтобы присутствовать на второй церковной службе, которую служил профессор Портер за три дня.

Д'Арно должен был быть шафером, а Газель Стронг — подругой невесты, но в последнюю минуту лорду Теннингтону пришла одна из его блестящих идей.

— Если мистрис Стронг ничего не имеет против, — сказал он, взяв за руку подругу невесты, — то мы с Газель тоже хотели бы обвенчаться. Мы думаем, что двойная свадьба — это будет великолепно!

На следующий день они отплыли, и когда крейсер медленно поворачивал в открытое море, у борта стоял высокий мужчина в белоснежном фланелевом костюме, а около него грациозная девушка. Они смотрели на уходящий берег, на котором двадцать обнаженных черных воинов Вазири плясали, размахивая копьями над головами, и криками посылали приветствия их отъезжающему царю.