ТАРЗАН. Том 1

Мсье Тюран был, видимо, смущен.

— Не скажу, мсье, — возразил он. — Возможно. У меня у самого иногда появлялось такое ощущение при встрече с незнакомыми людьми.

— Мсье Тюран разъяснил мне некоторые тайны мореплавания, — пояснила девушка.

Тарзан мало внимания обратил на то, что говорилось затем, он старался вспомнить, где встречался раньше с этим человеком. Ясно, что это было при исключительных обстоятельствах. В это время солнце подобралось к ним, и мисс Стронг попросила мсье Тюрана отодвинуть ее кресло в тень. Тарзан смотрел на него в это время и заметил, как неловко обращался он со стулом. Кисть левой руки была у него неподвижна. Этого признака было достаточно, несколько ассоциаций восстановили всю связь.

Мсье Тюран искал предлога, чтобы грациозно удалиться. Он воспользовался перерывом в разговоре, вызванном переменой мест, и откланялся. Низко поклонившись мисс Стронг и кивнув Тарзану, он отошел от них.

— Одну минуту, — сказал Тарзан, — пусть мисс Стронг извинит меня, я хочу проводить вас. Я вернусь через несколько минут, мисс Стронг.

Мсье Тюран чувствовал себя, видимо, не по себе. Когда они отошли настолько, что девушке не было их видно, Тарзан остановился и опустил на его плечо тяжелую руку.

— Какую игру вы ведете сейчас, Роков? — спросил он.

— Я уезжаю из Франции, как обещал вам, — возразил тот угрюмо.

— Это-то я вижу, — продолжал Тарзан, — но я настолько хорошо знаю вас, что мне трудно поверить, будто простая случайность свела нас на одном пароходе. Если бы я даже склонен был верить этому, то сам факт вашей гримировки достаточно показателен.

— Что ж, — проворчал Роков, пожимая плечами, — не знаю, что вы сможете сделать. Пароход этот под английским флагом. Я имею такое же право быть на нем, как и вы, а, судя по тому, что вы записаны под чужим именем, пожалуй, и больше права.

— Не будем спорить, Роков. Я хотел только предупредить вас, чтобы вы держались подальше от мисс Стронг, она порядочная женщина.

Роков побагровел.

— Если вы не послушаетесь меня, — продолжал Тарзан, — я выброшу вас за борт. Не забывайте, что я лишь ищу предлога. — С этими словами он повернулся на каблуках и отошел от Рокова, которого от ярости била дрожь.

В течение нескольких дней он не встречал Рокова, но тот не дремал. Сидя с Павловым в своей каюте, он курил и бранился, грозил самой страшной местью.

— Я бы сбросил его за борт сегодня же, — кричал он, — если бы я был уверен, что он не держит при себе этих бумаг. Я не могу рисковать выбросить их в океан вместе с ним. Если бы ты не был таким трусливым болваном, Алексей, ты сумел бы проникнуть к нему в каюту и поискать документы.

Павлов улыбнулся:

— Говорят, вы — мозг нашей фирмы, дорогой Николай, — заявил он. — Почему бы вам не найти способа проникнуть в каюту м-ра Кальдуэлла?

Два часа спустя судьба была к ним благосклонна: Павлов, все время выслеживающий, видел, как Тарзан вышел из комнаты, не заперев за собой дверей. Через пять минут Роков стоял настороже, чтобы дать сигнал, в случае появления Тарзана, а Павлов неслышно обыскивал чемоданы человека-обезьяны.

Он готов был бросить поиски, как вдруг заметил сюртук, который только что перед этим был на Тарзане. Миг — и он почувствовал под рукой пакет казенного образца. Быстро ознакомившись с его содержанием, он весь расплылся улыбкой.

После его ухода из каюты сам Тарзан не сказал бы, что кто-нибудь прикасался к его вещам, Павлов был мастер своего дела.

Когда у себя в каюте он передал пакет Рокову, тот позвонил и приказал лакею подать бутылку шампанского.

— Надо отпраздновать, дорогой Алексей, — сказал он.

— Повезло, Николай, — рассказывал Павлов. — Очевидно, документы эти всегда при нем; совершенно случайно он забыл переложить их, когда только что переодевался. Но что-то будет, когда он заметит пропажу! Боюсь, он сразу припишет ее вам, раз знает, что вы на борту.

— Кого он будет подозревать — будет уже не важно… после сегодняшнего вечера… — отвечал Роков со скверной усмешкой.

В этот вечер, когда мисс Стронг спустилась к себе, Тарзан остановился у борта, глядя вдаль на воду. Он каждый вечер стоял так, иногда часами. И человек, который, не переставая, следил за ним с того самого момента, когда Тарзан в Алжире сел на пароход, знал его привычку.

И на этот раз те же глаза следили за ним. Вот ушел с палубы последний праздношатающийся. Ночь была светлая, хотя и безлунная, все предметы на палубе были отчетливо видны.