ТАРЗАН. Том 1

— Pardon? — сказал этот человек, стараясь обойти Тарзана.

— Подождите, — отвечал Тарзан.

— Но почему? — задорно воскликнул тот. — Разрешите мне пройти!

— Погодите! — повторил Тарзан. — Мне думается, что вы можете кое-что разъяснить.

Молодец потерял терпение и, пробормотав сквозь зубы проклятие, попробовал оттолкнуть Тарзана. Человек-обезьяна только улыбнулся и, повернув верзилу, схватил его за шиворот и потащил к столу, не обращая внимания на его проклятия, удары и старания вырваться. В первый раз Николай Роков имел дело с мускулами, благодаря которым их обладатель вышел победителем из стычек с Нумой-львом и с Теркозом — гигантской обезьяной-самцом.

Человек, бросивший де Куду обвинение, и два другие игрока вопросительно глядели на графа. Другие пассажиры столпились вокруг, ожидая разъяснения.

— Этот человек сошел с ума, — говорил граф. — Джентльмены, прошу вас, обыщите меня.

— Обвинение смехотворно, — сказал один из игроков.

— Стоит вам только засунуть руку в карман сюртука графа, и вы убедитесь, что обвинение правильное, — настаивал негодяй и, так как остальные не решались, он сделал шаг по направлению к графу, — ну что же, я сам это проделаю, раз вы не хотите.

— Нет, — возразил де Куд. — Обыскать себя я позволю только джентльмену.

— Бесполезно обыскивать графа. Карты у него в кармане. Я сам видел, как они были положены туда.

Все обернулись с удивлением в сторону говорящего — молодого человека крупного телосложения, держащего за шиворот выбивающегося пленника.

— Тут заговор, — сердито крикнул де Куд. — У меня нет никаких карт, — и с этими словами он опустил руку в карман. Мертвая тишина воцарилась на мгновенье. Граф мертвенно побледнел и медленно вынул руку, в которой были три карты.

Он обвел всех взглядом, полным немого ужаса, и мало-помалу краска обиды залила ему лицо. Сострадание и презрение читалось в чертах людей, присутствующих при обесчещении мужчины.

— Это заговор, мсье, — говорил сероглазый незнакомец. — Джентльмены, — продолжал он, — господин граф не знал, что у него в кармане есть карты. Они были положены туда без его ведома, во время игры. С того места, где я сидел, вон в том кресле, я в зеркало видел все происходящее. Вот этот господин, которому я сейчас помешал скрыться, положил карты в карман графа.

Де Куд перевел глаза с Тарзана на человека, которого тот держал.

— Бог мой! Николай! — воскликнул он. — Вы?

Потом, обернувшись к своему обвинителю, он пристально всмотрелся в него.

— А вас, сударь, я не узнал без бороды. Это сильно меняет вас, Павлов. Теперь мне все понятно. Все ясно, господа.

— Что же нам делать с ними, мсье? — спросил Тарзан. — Не передать ли их капитану?

— Нет, друг мой, — заторопился граф. — Это дело личное, и я прошу вас ничего не предпринимать. Достаточно того, что я очищен от подозрения. Чем меньше мы будем иметь дело с этими типами, тем лучше. Но как мне благодарить вас за вашу огромную услугу? Позвольте мне передать вам мою карточку, и если когда-нибудь я смогу быть вам полезен, помните, что я в вашем распоряжении.

Тарзан отпустил Рокова, быстро вышедшего из курительной вместе со своим сообщником. В дверях Роков обернулся к Тарзану:

— Мсье будет не раз иметь случай пожалеть, что впутался в чужое дело.

Тарзан улыбнулся и, поклонившись графу, протянул ему свою карточку. Граф прочел:

Г. Жан К. Тарзан.

— Г. Тарзан, — сказал он, — вы в самом деле должны пожалеть, что помогли мне, потому что вы навлекли на себя ненависть двух самых отъявленных негодяев Европы, могу вас уверить. Избегайте их, мсье, как только возможно.

— Дорогой граф, — отвечал Тарзан со спокойной улыбкой, — я знавал более страшных и внушающих ужас врагов, но и сейчас я жив и невредим. Я думаю, что этим двум никогда не удастся причинить мне зло.

— Будем надеяться, мсье. Но не повредит, если вы будете настороже и будете помнить хотя бы, что с сегодняшнего дня у вас есть враг, который ничего не забывает, никогда не прощает, и что в его отравленном злобой мозгу вечно зарождаются планы новых жестокостей против тех, кто в чем-нибудь помешал ему или чем-нибудь оскорбил. Дьявол — милый проказник по сравнению с Николаем Роковым.

В этот вечер, войдя к себе в комнату, Тарзан нашел на полу записку, подсунутую, очевидно, под дверь.

Развернув ее, он прочел:

«Г. Тарзан, несомненно, вы не отдавали себе отчета в том, какое серьезное оскорбление вы нанесли, иначе вы не сделали бы того, что сделали сегодня. Я готов верить, что вы поступили так по неведению и без намерения оскорбить незнакомого вам человека. В виду этого я охотно позволю вам принести извинения, и если вы дадите мне обещание, что не будете больше вмешиваться в дела, вас не касающиеся, буду считать дело ликвидированным. Иначе… впрочем, я уверен, — вы поймете, что наиболее разумно выбрать путь, который я предлагаю.