Альберт Терхьюн - Лэд

Вообще-то Лэд действительно предпочитал эти менее мучительные короткие мероприятия более длинным — так любой человек предпочтет один день тюрьмы или зубной боли двум и более дням тех же мучений. Однако Лэд знал (как знал и о множестве не столь очевидных вещей), что его любимые Хозяйка и Хозяин души не чают в этих отвратительных собачьих шоу и что он, увы, является неотъемлемой частью этого. И Лэд мужественно терпел. А хозяева заключили, что со временем и он полюбил Выставки.

Оставив машину, Хозяйка и Хозяин повели погрустневшего пса к столу регистрации, где им выдали номерную табличку, карту участника и указали место на помосте. Они как можно удобнее устроили Лэда в застеленной соломой ячейке, между надменным колли мраморного окраса и безутешным полугодовалым щенком, который безостановочно выл от страха.

Хозяин отправился было добыть воды для Лэда, но застыл с открытым ртом перед мраморным колли.

— Боже праведный! — пробормотал он, касанием руки призвав Хозяйку тоже посмотреть на необычное животное. — Это самая великолепная собака из всех, которых я видел. Да-а, если Лэд окажется в одном классе с этим чудом, то можно попрощаться с надеждами на выигрыш. Лучше сразу забыть о золотом кубке и звании «Победитель» среди колли.

— Ничего подобного, — возразила Хозяйка. — Я не собираюсь отказываться от надежды. Лэд ничуть не хуже этой собаки. Ни в чем.

— Но у судей будет другая точка зрения. Этот мраморный колли — сокровище. Откуда он взялся, вот что мне интересно. Сельские специальные выставки вроде этой не привлекают звезд из Клуба собаководов. Тем не менее он здесь, и сравнить его можно только с Серой Дымкой. Сплошное удовольствие смотреть на такое красивое животное. То есть, — спохватился он, — было бы приятно на него смотреть, если бы он не был соперником нашего милого Лэда. Я согласился бы даже на пинок, лишь бы не обрекать Лэда на проигрыш. Я не за себя переживаю и даже не за тебя. Мне Лэда жаль. Он поймет, что проиграл. Он все понимает. Лэд, дружище, прости. Мне страшно жаль…

Он наклонился и погладил атласную макушку Лэда. И Хозяин, и Хозяйка в выражении своей привязанности к Лэду часто доходили до абсурда, во всяком случае, так могло показаться тем людям, у которых никогда не было такой прекрасной собаки, — а их было подавляющее большинство.

Хозяйка и Хозяин вместе обошли секцию колли, старательно выказывая несуществующий интерес к лающим и тявкающим конкурсантам.

— Всего двадцать один колли, — подытожил Хозяин, когда они добрались до последней ячейки. — Среди них есть и неплохие собаки. Но нет ни одного, за исключением мраморного, который составил бы конкуренцию Лэду. А вот Мраморный — это наш Ватерлоо. Лэду предстоит первое поражение. Но уступит он достойному сопернику. Это, по крайней мере, утешает.

— Меня это не утешает ни капельки, — отозвалась Хозяйка и добавила: — Смотри-ка! Вон там выставлены призы. Давай подойдем. Может, и Золотой кубок там — если, конечно, он не слишком дорогостоящий, чтобы выставлять у всех на виду.

Золотой кубок был там. Его невозможно было не заметить — его блеск бил в глаза, бил издалека. Симпатичные серебряные кубки и медали с гравировкой казались рядом с ним никчемными безделушками. Ценный приз уже собрал вокруг себя некоторое количество восхищенной публики. С другой стороны стола на толпу с кислым недоверием взирал деревенский констебль.

Золотой кубок представлял собой огромную чашу из сияющего металла без каких-либо украшений и узоров, только на боку была выгравирована короткая строка:

«Специальный Золотой Кубок Мори. Вручен…».

Не возникало и тени сомнения в том, что трофей был сделан из золота в восемнадцать карат, как и было заявлено. По размеру и очертаниям сосуд напоминал половину дыни, а поддерживали его четыре простые ножки. Края чаши круто загибались книзу.

— Это… это же шляпа! Перевернутый котелок! — воскликнула Хозяйка, когда очнулась от потрясения. — И такого же размера. Ты видел что-нибудь столь же уродливое — и столь же баснословно дорогое? Ведь этот предмет, должно быть, стоит… стоит…

— Всего одну тысячу шестьсот долларов, мэм, — подсказал констебль, гордый ролью охранника этого сокровища. — Одну тысячу шестьсот долларов, ровнехонько. Я сам слышал, как мистер Глюр называл эту цифру. Не трогайте кубок руками, пожалуйста.

— Трогать? — переспросила Хозяйка. — Да я лучше змею потрогаю!

К столу подошел Директор Выставки и поздоровался с Хозяйкой и Хозяином. Последний едва ли расслышал дружеское приветствие. Он хмурился на бесценный приз как на личного врага.