Роберт Тайн - Бетховен

— Вас послали сюда для обучения, — рычал полковник. — Это обучение будет чрезвычайно суровым, и вскоре вы в этом убедитесь. Однако когда оно будет завершено, вы будете самыми обученными собаками в этой людской армии!

«Что такое армия?» — спроси Чайковский.

Мо только плечами пожал:

«Не знаю».

Полковник Хаппер продолжал:

— Основную часть времени о вас будет заботится мистер Смит, которого вы видите здесь. Я же буду вести вашу тренировку по полной программе.

«Ох, мне не нравится, как это звучит», — мрачно промолвила Чубби.

— А теперь, — заявил полковник, — мы приступим к тренировке. Когда через четыре недели за вами вернутся ваши хозяева, вы должны быть образцом собачьей дисциплины. Смотрите не подведите меня!

«Вы это слышали? — спросила Долли. В голосе ее впервые за долгое, долгое время прозвучала надежда. — Он сказал, что хозяева вернутся!»

«Это верно! — тявкнул Чайковский. — Мы спасены!»

«Нет, отнюдь нет, — устало отозвался Мо. — Тот, другой человек сказал, что он собирается похитить нас и продать, прежде чем вернутся Ньютоны.»

«О-ох… — горестно протянула Долли. Надежда на спасение испарилась так же мгновенно, как и появилась. — Ты прав.»

— Ладно, псы, — прикрикнул на них Варник, — пошли!

Он ухватил все четыре поводка и повел щенков на бетонную площадку, обнесенную со всех сторон решетчатой оградой. Отперев калитку, он привязал троих щенков к столбику ограды, продолжая сжимать в руках поводок Чайковского. Полковник встал в центре бетонной площадки, лицом к Варнику и щенку.

— Сидеть! — рявкнул полковник самым что ни на есть командирским голосом. Чайковский моргнул и уставился на полковника так, словно сомневался, в своем ли уме этот человек.

— Щенок! Было приказано сидеть!

В тот момент, когда полковник выкрикнул «сидеть», Варник ухватил Чайковского за круп и сильно нажал вниз, заставляя щенка сесть. Проблема была в том, что Чайковский вовсе не хотел сидеть. В тот момент, когда его задик коснулся бетонного пола площадки, щенок вновь вскочил — так, словно под хвостом у него была стальная пружина.

— Нет, нет, нет, — проворчал полковник. — Это никуда не годится, Смит. Будем повторять, пока не получится как надо.

— Никогда в жизни не занимался такой ерундой, — пробурчал себе под нос Варник. — Нужно выбираться отсюда, пока я не рехнулся окончательно.

— Смит, что ты там бормочешь? — рявкнул полковник.

— Я говорю, что в нашем деле не может быть никаких «но» или «если», сэр! — Затем Варник понизил голос и прошептал: — Ах ты, старый тупой солдафон!

— Сидеть! — гаркнул полковник. Чайковский по-прежнему вопросительно смотрел на него. Варник нажал на круп щенка, но в ту же секунду Чайковский вновь вскочил на все четыре лапки.

Эта совершенно бессмысленная игра продолжалась еще некоторое время, пока Чайковский не устал стоять и не решил усесться. По странному совпадению, это произошло как раз в тот момент, когда полковник скомандовал «сидеть».

— Хороший пес! — похвалил его полковник. — Хороший песик! — Хаппер с гордой улыбкой смотрел на Чайковского. — Смит, — приказал полковник, — покажи щенку, что мы его хвалим.

— Хороший пес, — процедил Варник сквозь стиснутые зубы.

— Скажи это как следует. Смит!

— Хоро-о-оший песик, — проворковал Варник. — Хороший, хороший, хоро-о-оший песик. Сла-авный маленький песик…

Долли, Чубби и Мо с изумлением наблюдали за этой сценой. Они не могли понять, за что их брат удостоился такого внимания и такой похвалы.

«И что за суета? — вопросила Чубби. — Он же всего лишь сел!»

«Я знаю, — отозвался Мо. — Эти люди совершенно ничего не соображают. Мне кажется, мы их никогда не сможем понять…»

— Следующий! — приказал полковник Хаппер.

Варник отвел Чайковского к остальным, привязал его к ограде, и вывел на середину площадки Долли.

— Сидеть! — приказал полковник.

Долли решила — если Чайковский удостоился таких восхвалений лишь за то, что просто сел, то ей достанется еще больше, если она сделает что-либо помимо этого. Так что она села наземь, а потом перекатилась на спину и заболтала лапками в воздухе.

— О Боже, — протянул Варник. — Это безнадежно.

Остаток утра полковник потратил на то, чтобы непрестанно подавать щенкам команду «сидеть». Эта игра стала уже изрядно утомительной. Иногда тот или иной щенок садились по приказу, однако большую часть времени они просто стояли, пытаясь понять, что происходит.

Наконец полковник посмотрел на большие часы, красовавшиеся на его запястье, и скомандовал: