Роберт Тайн - Бетховен

«Они бросили нас насовсем?» — предположила Чубби.

«Разве они могли так поступить? Как так можно?» — спрашивала Долли.

«Они не могли этого сделать! — возразил Чайковский. — Они бы так никогда не сделали. Вот увидите, они нас по-прежнему любят!»

«Нас наказали, — твердо заявил Мо. — Вот в чем дело! Нас заперли здесь на ночь — а потом выпустят и все нам простят.»

Как бы то ни было, щенки были напуганы — напуганы сильнее, чем когда-либо за всю свою короткую жизнь.

«Что нам делать?» — спросила Долли.

«Сохранять спокойствие, — предложил Мо. — Просто ждать. Будем спокойно ждать, а потом настанет утро, и все будет уже позади.»

«Ты уверен?» — переспросил Чайковский.

«Да!» — твердо ответил Мо. Он не мог поверить, что Мисси, Бетховен и Ньютоны могли бросить их в этом ужасном месте.

«Но это не наш дом, — сказала Долли. — Мы видели, как они уезжают. Мы никогда не увидим их снова.» — Высказав это страшное предположение, Долли, которая всегда была паникершей, принялась жалобно хныкать. Ее плач немедленно подхватил Чайковский.

«Прекратите! — приказал Мо. — Прекратите сейчас же!»

«Я не могу-у-у! — завывала Долли. — Ты же знаешь, так трудно остановиться, когда уже пла-а-ачешь! Прости-и-ите…»

«Ты расстраиваешь всех!» — прикрикнула на нее Чубби. Известно, что любой пес, слыша вой другой собаки, с трудом может удержаться от того, чтобы завыть самому. Чубби с трудом сопротивлялась желанию сесть и присоединиться к плачу.

«Чайковский! Прекрати хныкать!»

«Я тоже ничего не могу с этим поделать! — провыл Чайковский. — Я знаю, что это бесполезно, но от этого мне почему-то становится легче!»

Слушая завывания брата и сестры, Чубби ощущала, как слабеет ее сопротивление. Наконец она сдалась, открыла пасть и издала громкий вой, перекрывший жалобное хныканье остальных.

Мо с отвращением смотрел на остальных щенков. Но потом он решил, что если не может заставить их замолчать, то может, по крайней мере, поддержать их. Его завывание было таким громким, что почти заглушило стенания, испускаемый прочей троицей.

Четверо щенков скулили и выли, все громче и громче, оглашая ночь своим жалобным плачем. Они пытались докричаться до Мисси и Бетховена, известить их о том, что бедным деткам страшно, что они хотят есть и просят спасти их. Щенки, конечно же, не ведали, что Мисси и Бетховен далеко и не могут услышать их.

Зато их могли услышать люди…

Щенки самозабвенно выли. Вдруг дверь сарая резко распахнулась, и в помещение ворвался ослепительный луч света. Маленькие сенбернары от испуга замолчали и теснее сбились в кучу. Шерсть у них на загривках встала дыбом.

— Ну, и что это за шум? — произнес чей-то голос. Свет фонарика был настолько ярок, что щенки не видели человека, который говорил с ними. Однако по тону, которым были сказаны эти слова, они поняли, что этот человек — не друг им.

Варник повел лучом фонарика из угла в угол, словно искал там кого-то постороннего.

— Здесь кто-нибудь был? Нет? Ах вы, нахальные щенки! Чтоб я вас больше не слышал! Понятно?

Четверо маленьких сенбернаров прижались к стене и опустили головы, как будто думали, что Варник исчезнет, если они не будут видеть его.

Однако он никуда не исчез. Вместо этого он посветил фонариком себе под ноги и проворчал:

— Так вот, слушайте. Я не люблю сенбернаров. Я вообще не люблю собак. Так что скоро я заберу вас отсюда и продам в зоомагазин внизу. И никто вас не спасет — ни этот старый дурак, ни ваши хозяева. А пока что держитесь от меня подальше, чтобы я вас ненароком не пришиб. Ясно? Всего хорошего! — С этими словами Варник отключил фонарик и захлопнул дверь. Секунду спустя щенки услышали, как щелкнул замок на двери.

Теперь маленькие сенбернары действительно были испуганы!

«Он… он сказал… в зоомагазин?» — спросила Долли, готовая расплакаться.

«Да, именно так», — подтвердил Мо.

«Это плохо», — заявил Чайковский.

«Действительно плохо», — сказала Чубби.

Для отпрысков Бетховена не было более страшного слова, чем «зоомагазин». Все щенки слышали от своего отца ужасную историю о тех давних временах, когда он сам был маленьким щенком, выставленным на продажу в зоомагазине. А еще Бетховен рассказывал им о своей вражде со злобным доктором Варником. Конечно, в ту пору никого из щенков еще не было на свете, и они знать не знали, что попали в лапы к тому же самому злодею, который несколько лет назад пытался уничтожить их отца.

«Не могу поверить, что они допустили, чтобы это все с нами случилось, — пискнула Долли. — Это нечестно, так нечестно!»