Бернар Эйвельманс - В объятиях спрута

Мореплаватели принимают морское чудище за островок в море, бросают якорь на его спине, разводят на ней огонь — и вдруг чувствуют, что этот остров уходит в открытое море, а их корабль тонет. Живой остров — причина множества кораблекрушений, истинное несчастье для моряков. Такого рода случаи были, по-видимому, в давние времена довольно обычными, поскольку мало кто из средневековых авторов, интересовавшихся естественными науками, не писал о них.

Если моряки, попадавшие в такие ситуации, оказывались, вероятно, совершенно ошеломлены происшествием, то о “натуралистах” этого сказать никак нельзя. Прочитав их описания этих случаев, невозможно понять, является ли это коварное животное китом, рептилией, ракообразным или головоногим моллюском. Нет, Плиний все же был более точным в своих рассказах.

В эту эпоху, правда, в животном мире царил невероятный хаос, особенно среди морских животных. Эрудиты в самом деле считали, что главное — это перевести более или менее удачно названия их греческих и римских предшественников, иногда пользуясь текстами на арабском языке, а затем копировать друг друга. Другой их заботой было определить “свойства вещей” и их “различия”, как тогда выражались, и особо выделить “чудеса”. Все это делалось с единственной целью: раскрыть аллегорическое значение этих “свойств”, извлечь мораль из этих “чудес” и восславить господа за такие удивительные создания. Естественно, у средневековых “зоологов” не оставалось ни времени, ни охоты заниматься самостоятельными наблюдениями или хотя бы просто проверить свои самые элементарные утверждения. Поэтому малейшая ошибка при копировании приводила иногда к рождению какого-нибудь нового “чуда”. И конечно, часто такими “чудесами” оказывались неправильно переведенные с чужого языка названия животных.

Восточные преувеличения

Странные поиски аллегорий ведут свое начало со времен распада эллинской цивилизации. Но вкус к неумеренным преувеличениям, к экстравагантности имеет, несомненно, восточное происхождение. Об этом можно судить по размерам, которые разные восточные народы приписывали киту.

Когда (в IV в. до н. э.) Неарх, адмирал Александра Македонского, отправился по приказу последнего исследовать Индию, из Индуса на Ефрате, он рассказывал, что по выходе из Кийсы они видели множество китов и некоторые из них были “длиной около 100 локтей”. Это значит — около 15 метров? Некоторое преувеличение в данном случае тем более простительно, что в море трудно с точностью определить размеры животного. Впоследствии Неарх видел, вероятно, кита, выброшенного на берег в Персии. “Несколько матросов побежали туда и, измерив его, доложили, что длина его равняется 90 локтям”. Это еще больше похоже на правду. Но если бы этот греко-македонский путешественник полагался на свидетельства туземцев, размеры кита, несомненно, были бы гораздо внушительнее!

У арабских же авторов, поднявших факел науки, который бросили греки и римляне, занятые поисками добродетели, еще долго встречались преувеличения. Так, в знаменитой “Книге о золотых приисках и копях драгоценных камней”, написанной в 954 году, географ, натуралист и историк из Багдада Абу'ль Хасан аль-Ма-суди'Али ибн аль-Хосайн аль-Мас'Уди сообщает, что в море Зандж, омывающем Абиссинию и Восточную Африку, встречается рыба, называемая аль-уаль (то есть кит).

“Она достигает иногда, — пишет Масуди, — длины от 400 до 500 локтей омари (от 200 до 300 м), в единицах измерения, принятых в этой стране, но обычная ее длина — 100 локтей (около 50 м). Иногда, в тихую погоду, он высовывает из воды концы плавников, которые можно сравнить с большими корабельными парусами; время от времени он поднимает голову и выпускает из жабер фонтан воды, который поднимается вверх на высоту полета стрелы. Моряки, которые днем и ночью боятся его приближения, стучат кусками дерева или бьют в барабан, чтобы держать его на расстоянии”.

В XIII веке другой арабский ученый, аль-Касвини, который долго считался в мусульманском мире высшим авторитетом в области зоологии, говорит почти в тех же выражениях о той же самой рыбе в своей книге “Чудеса живой природы”. Но он помещает ее в “море у берегов Китая” и приписывает ей длину “более 300 локтей”. Это сообщение типичное, но примечательное.

В старых китайских трактатах упоминается кит “фег”, еще более необыкновенный, поскольку он убивает три тысячи моряков, когда рассердится!