Кристофер Сэнсом - Стенание

– Я здесь по делу об убийстве Армистеда Грининга, да помилует Господь его душу. Его убили на прошлой неделе. Насколько я знаю, коронер возложил расследование на вас.

– Да, верно, – вздохнул Эдвард.

– Я сержант Мэтью Шардлейк из Линкольнс-Инн. А это мой ученик, мастер Овертон. Родители мастера Грининга очень опечалены утратой и попросили меня, с вашего позволения, помочь в расследовании. У меня есть доверенность от них. – Я протянул ему документ.

– Прошу садиться, джентльмены. – Флетчер убрал бумаги с двух стульев и положил их на пол. Когда мы уселись, он с серьезным видом посмотрел на нас. – Вы понимаете, сэр, что если убийца не схвачен в течение первых двух дней и его личность не установлена, шансов найти его потом очень мало.

– Сие мне прекрасно известно. Я участвовал раньше в подобных делах и понимаю, как это трудно. – Я посмотрел на сложенные вокруг бумаги и добавил, сочувственно улыбнувшись: – И знаю, как тяжелы обязанности констебля в наши дни. Расследование запутанного убийства – это, должно быть, лишь дополнительное бремя.

– Истинно так, – печально кивнул Эдвард и, поколебавшись, добавил: – Если вы возьметесь за расследование, я буду только благодарен.

Да, я верно оценил этого человека. Многие лондонские констебли ленивы и продажны, но Флетчер производил впечатление человека добросовестного и был безнадежно завален делами. И возможно, он находился под впечатлением от того, чем ему пришлось заниматься вчера.

– Конечно, я буду держать вас в курсе. А вы можете докладывать обо всем, что удастся выяснить, коронеру, – сказал я ему, мысленно добавив: «И приписывать все заслуги себе».

Констебль кивнул.

– Пожалуй, я бы начал с вопроса, что вам известно об обстоятельствах убийства, – продолжил я. – Мой ученик, с вашего позволения, будет записывать.

Николас достал из сумки перо и бумагу. Флетчер указал ему на чернильницу, а потом сложил руки на груди, прислонился к спинке стула и стал рассказывать:

– Десятого числа, где-то после девяти вечера, как только стемнело, ко мне пришел один из караульных. И сказал, что убили некоего Армистеда Грининга, печатника с Патерностер-роу, а также доложил, что его сосед мастер Оукден, нашедший тело, поднял шум. Я немедленно отправился на место происшествия. Оукден был там и выглядел очень расстроенным и взволнованным. Он объяснил, что вместе с подмастерьем работал допоздна у себя в типографии, пользуясь последними лучами солнца, и вдруг услышал громкие вопли из мастерской своего соседа Грининга – тот звал на помощь. Потом раздались удары и крики. Мастер Оукден – человек состоятельный, в отличие от Грининга, мастерская которого размещалась в крохотной деревянной лачуге.

– И тем не менее они коллеги по цеху, – заметил я.

– Да, действительно. Мастер Оукден сказал мне, что бросился посмотреть, что там такое происходит. Дверь была заперта, но он ее выломал и едва успел заметить двоих здоровенных оборванцев, которые убежали через боковую дверь. Помощник мастера Оукдена, старик, оставался в дверях его типографии, но видел, как эти двое выбежали и через стену позади сарая перелезли в сад. Он все подробно описал. Мастер Оукден хотел было броситься за ними, но заметил, что здание подожгли: на кипу бумаги уронили лампу.

– Злоумышленники хотели сжечь место преступления? – спросил Овертон.

– Ну да, ведь если бы потом нашли обугленное тело, – сказал я, – смерть Грининга можно было бы приписать случайно возникшему пожару.

Флетчер кивнул:

– Я так и предположил. Как бы то ни было, Оукден вовремя заметил огонь и поспешил потушить его, пока тот не добрался до краски и других типографских материалов. Они моментально возгораются, и пламя могло бы перекинуться на его мастерскую.

Я согласно кивнул. Летом пожары были одним из ужасов Лондона, а для печатников риск, наверное, был особенно высок.

– Потом он увидел, что мастер Грининг лежит в луже крови рядом со своим прессом и голова его пробита. – Констебль нахмурился. – Я тогда слегка рассердился на мастера Оукдена за то, что после беседы со мной он ушел и несколько часов где-то пропадал. Сам он потом сказал во время дознания, что был так потрясен случившимся, что ему было просто необходимо выпить, и он отправился в какую-то таверну у реки, которая не закрывается после вечернего звона. – Эдвард пожал плечами. – Однако, до того как уйти, мастер Оукден рассказал мне все, что знал, а он слывет честным человеком.