Я поблагодарил чиновника за совет. Он приподнял портьеру, втолкнул меня в комнату и бесшумно закрыл за мной дверь.

Глава 17
Лорд главный судья
Комната, в которой я очутился, была не сказать, чтобы большой, но потолки в ней были довольно высокие. В комнате сидели трое судейских, одетые в меха, и на головах у них красовались громадные седые парики. Однако вместо того чтобы заниматься извечной писаниной, судейские оживленно переговаривались между собой и звонко смеялись, и тот, что сидел посередине, похоже, был душой всей компании: когда я вошел, он рассказывал что-то такое, от чего остальные надрывали животики, задирая ноги чуть ли не к потолку. Из-за париков трудно было угадать возраст почтенных господ, но, судя по голосу, самым молодым из них был тот, кто выкладывал веселую историю, и он-то и был здесь главным.
Я было собрался представиться им, но лорд главный судья, опередив меня, громко спросил:
— Ты ко мне? Кто ты?
- Меня зовут Джон Ридд, ваша милость,— таким же громким голосом ответил я.— Я живу в Орском приходе в графстве Сомерсет. Я прибыл в Лондон более двух месяцев назад с королевским гонцом по имени Джереми Стикльз. Мне было велено неотлучно находиться здесь и быть готовым в любой момент дать показания по делу мне не известному, но касающемуся покоя и благоденствия нашего всемилостивейшего короля Я уже трижды видел его на здешних улицах, но он ничего не сообщил мне о своем покое и благоденствии. Ежедневно, кроме воскресений, я прихожу в Вестминстерский дворец, но никому до меня дела нет. Ныне, представ перед вашей милостью, я прошу отпустить меня домой.
— Браво, Джон! — усмехнулся лорд главный судья. — Готов поклясться, что это твоя самая длинная речь в жизни. Да, я помню это дело, потому что занимался им лично. Сходу, однако, я к нему подступиться не могу, потому что подзабыл кое-какие детали. — Затем, с явным удовольствием оглядев мою фигуру, его милость сказал: — Хороши лондонские чиновники, нечего сказать! «Никому дела нет!» Не заметить такого молодца, это все равно что не заметить лондонский Тауэр! Ну и ну! Так ты говоришь, что проживаешь в Лондоне уже более двух месяцев? Однако это безобразие: за это время твое содержание влетело королю в кругленькую сумму.
— Извините, ваша милость, но влетело, как вы изволили выразиться, не королю, а моей матушке. Я живу в Лондоне за собственный счет и не получил из казны ни пенни.
— Это еще что такое, Спанк? — Его милость крикнул так, что в углу вздрогнула паутина. — Спанк, почему расходы этого человека не оплачены?
— Милорд, милорд, — лихорадочно зашептал Спанк, — ошибочка вышла — не доглядели, — вы же знаете, милорд, у нас в последнее время творились дела поважнее.
— За что же вы получаете жалованье, Спанк? Я знаю: вы прикарманили денежки. Не отвечайте — еще слово, и я прикажу арестовать вас.
Излив гнев, лорд главный судья успокоился и, обращаясь ко мне, сказал:
- Джон Ридд, с тобой поступили несправедливо. Нет, нет, слышать ничего не хочу! Сейчас ты последуешь за мастером Спанком, а потом доложишь мне, по совести ли с тобой поступили.
Затем его милость повернулся к Спанку и взглянул на него так, что тот, как мне показалось, готов уже был отвалить мне, по меньшей мере, фунтов десять, чтобы только выпутаться из этой истории.
- Завтра ты снова придешь ко мне,— снова обратился ко мне лорд главный судья,— и прежде чем мы приступим к делу, ты мне подробно отчитаешься о своих финансовых средствах. Ступай, Джон Ридд, коль судья говорит! — Неожиданно срифмовал его милость и усмехнулся, довольный своей шуткой.
На этом наша первая встреча закончилась. Я с облегчением вздохнул, потому что если когда-либо я видел, чтобы из каждого человеческого глаза выглядывало по разгневанному черту, то я видел это в тот самый день, когда заглянул в глаза его милости лорду главному судье Джеффризу.
Мастера Спанка как ветром сдуло в прихожую. Когда я вышел в коридор, он уже мчался мне навстречу с тугим мешочком из желтой кожи.
— Уважаемый мастер Ридд, — залепетал Спанк, — заберите все — все, что тут есть, но замолвите за меня доброе словечко его милости. Вы ему понравились, и это для вас великий шанс, не упустите его. Ей-Богу, мы всякое повидали, но вы первый, кто отвечал ему, не путаясь и не запинаясь, глядя ему прямо в лицо, и это как раз то, что ему нравится больше всего. Если вы останетесь в Лондоне, мастер Ридд, при покровительстве его милости вы быстро сделаете карьеру. И умоляю вас, мастер Ридд, помните, нас, Спанков, в семье шестнадцать человек, и наше благополучие будет зависеть от того, что вы завтра скажете его милости.
Читать дальше