Роберт Штильмарк - Детская библиотека. Том 65

— Нет, капитан.

— Когда-то я был силен в книжной грамоте, но теперь наполовину позабыл эту премудрость. Давно я не держал в руках книги! Чарли, ты любишь смотреть картинки?

— Я люблю смотреть картинки вместе с моим отцом.

— А скажи мне, Чарли, есть у тебя мама?

— Моя мама — леди Эмили…

— Врешь, сынок. Твоя мама Дороти, как ты ее называешь. А как зовут твоего отца?

— Сэр Фредрик Райленд.

— Вот как! Ну, а как же зовут тебя самого?

— Сэр Чарльз Френсис Райленд, виконт Ченсфильд.

— Слыхал, Педро? Это звучнее, чем Карло Грелли! Ты умный мальчик, Чарли, но боюсь, что вырастешь ты не сиятельным виконтом. Мы станем с тобою друзьями, Чарли; что значит для нас с тобой разница в какие-то полсотни лет! Я научу тебя многим интересным вещам. Ты станешь у нас…

Глухой нарастающий гул потряс пещеру. Затрещали камни в стенах, и с шумом посыпалась оседающая земля.

Бернардито вскочил, прижимая к себе ребенка. Согнувшись, он бросился в глубину пещеры, когда огромная глыба, составлявшая большую часть свода, стала грузно и мягко оседать. Она погребла под собою весь угол со сложенными вещами и почти половину остального пространства пещеры. Фитилек светильника погас, и люди очутились в душном, непроглядном мраке.

Доктор Грейсвелл менял раненому перевязки. Грелли молча терпел, стиснув зубы. Тело больного сотрясал озноб, бред и явь перемешивались в его разгоряченном лихорадкой мозгу. Раны были серьезные. Когда рассвело, врач, уже при дневном свете, извлек обе пули из тела Грелли.

Разыгравшийся ночью шторм к полудню достиг силы урагана. Укрытый в надежной бухте «Орион» все же раскачало так, что одна якорная цепь лопнула. Казалось, что в хлещущем ливне нет отдельных струй; будто низвергался на остров огромный водопад. Объятые страхом пассажиры корабля с ночи не покидали своих кают. Шепотом передавались подробности тайного нападения пиратов, ранения сэра Фредрика и неудачной погони за похитителями.

Судовладелец сам напутствовал с борта группу матросов, посланных вдогонку пиратской шлюпке, как только умолкли залпы по ней. Раненый, с бессильно свисающей рукой и перекошенным от боли и злобы лицом, хозяин острова требовал доставить ему отрубленные головы пиратов. Лишь только шлюпка с матросами отвалила от трапа, судовладелец стал терять силы. Он не мог держаться на ногах, но приказал вести себя в каюту Доротеи.

«Кормилицу» он застал в руках Каррачиолы; она билась и кричала, порываясь броситься в море. С растрепанными волосами, в белой ночной одежде, она неистовствовала.

Увидев Грелли, женщина вырвалась из рук Каррачиолы:

— Где ребенок? Где Чарли? Его унесли у меня! Верни мне сына, Джакомо… Верни его, или я прокляну день, когда не отважилась покинуть твой корабль!.. Мне говорили: беги отсюда, спасайся от забывшего бога Джакомо!.. Зачем я не сделала этого, зачем вовремя не ушла от тебя с моим ребенком!

— А ты, изменница, только сейчас надумала сказать мне, что тебя учили бежать с корабля? Я повешу тебя на одной рее с пиратами, как только поймаю их! Погодите, Великан и Акула, ваши матери пожалеют, что родили вас на свет! А с той тварью, что подговаривала тебя убежать, и с ее дружком я сейчас расправлюсь так, что…

Тут взгляд его упал на пакет, оставленный похитителями в пустой колыбели. Он разорвал обертку, прочел короткое письмо пиратов и сразу обмяк и утих. Каррачиола попятился, увидев лицо судовладельца. Оно исказилось судорогой страха и стало восковым.

— Стой, Каррачиола! Черт с ними, с теми двумя, оставь их. Отнесите меня в каюту капитана, не в мою, слышите? Ты и Оге все время будьте около меня. Ступай за Оге… Нет, погоди! Погляди, нет ли там еще чего-нибудь.

Убедившись, что, кроме письма, пираты ничего больше не оставили в разворошенной колыбели, Грелли велел поднести свечу поближе и еще раз перечитал карандашные строки, написанные по-испански:

«Джакомо Грелли!

Ты больше не Леопард. Своим вероломством ты заслужил смерть. Если вздумаешь причинить зло Райленду и Эмили, я пришлю тебе голову твоего сына, зажаренного живьем. Верни этим людям то, что ты отнял у них, а за моими камнями я приду сам и сыщу тебя даже на дне преисподней.

Бернардито.»

Грелли протянул записку к пламени свечи и с суеверным страхом растоптал на полу серые пушинки пепла.

Когда Оге Иензен и Каррачиола перенесли хозяина в каюту, с берега вернулись матросы. Они прибыли на бриг с пустыми руками, приведя на буксире лишь пустую шлюпку, брошенную пиратами на песке отмели. Брентлей ожидал, что неудача десанта вызовет новый гнев хозяина, но, войдя вместе с Уэнтом в свою каюту, где врач осматривал раненого, капитан застал его уже без сознания.