Роберт Штильмарк - Детская библиотека. Том 65

…В первом часу ночи бриг «Король Улаф» поднял паруса. Минут за десять перед отплытием он принял на борт флорентийского купца Микеля Альбанти и его слугу. Лакей в гостинице «Белый медведь» нашел на столе плату за номер, а под столом — несколько дорожных предметов, оставленных постояльцами. Он подивился, обнаружив среди этого брошенного хлама длиннополое женское платье, черную накидку и старомодный салоп, какие обычно носят почтенные особы, утратившие интерес к обновкам и модам не менее четверти века назад…

В последних числах июля 1790 года из порта Филадельфия вышел в плавание американский четырехмачтовый коммерческий корабль «Каролина». Он держал курс на восток, к берегам Великобритании.

Две каюты в кормовой части «Каролины» были заняты английским джентльменом средних лет, который путешествовал вместе с очаровательной юной леди, по-видимому, в качестве ее опекуна. Спутница его выделялась среди всех пассажиров легкостью и грацией движений, но было заметно, что она еще не совсем освоилась с модными туалетами, кружевами и оборками. Очаровательная девушка находилась под неусыпным попечением старенькой негритянки, тетушки Полли. Это была хлопотливая, добродушная, весьма разговорчивая особа, неизменно впадавшая в панику от каждого всплеска за бортом или содрогания корабельного корпуса.

Океанские волны, длинные, с широкими ложбинами, похожими на горные впадины, катились за кораблем, словно пытались догнать его. Уже отстали белые чайки, провожавшие «Каролину» от самого Американского материка… А над старыми пристанями Европы, по ту сторону океана, реяли другие стаи чаек, поджидая судно издалека.

Навстречу кораблю вставало солнце. Ветры чередовались с затишьем. Над тугими полотнищами парусов загорались и гасли созвездия, плыли, словно в раздумье, медлительные тучи; мгла и туман сменялись прозрачной синью. Изредка на краю этой неподвижной, вечно изменчивой пустыни возникал встречный корабль. Его встречали и провожали взглядом. Паруса чужого судна исчезали, и тогда снова оставались вокруг только размашистые гривы волн.

В пути Дженни Мюррей позировала Джорджу для большого поясного портрета. Он писал ее в легком платье, на фоне парусов и утреннего морского пейзажа. Портрет был почти закончен. Натура уже не нужна была мастеру. Художник вынес мольберт и установил его на палубе, под окнами своей каюты, чтобы поработать над фоном картины.

— О Джорджи, вы перенесли меня в необыкновенное царство!

Из полупрозрачной золотистой дымки фона выступали башни и дворцы сказочного города. Пронизанные солнечным светом, вздымались фантастические кроны деревьев, голубели заливы с пятнами парусов, угадывались поля цветов на горных склонах, реяли стаи белых птиц. И на этом золотисто-синем фоне нежно выступал образ юной девушки, живой и в то же время глубоко символический. Зримо ощущалось движение корабля, который нес ее к берегам сказочной страны. Платье девушки трепетало на морском ветру; взгляд ее летел вперед, к приближающимся светлым берегам.

— Скажите, Джорджи, разве есть где-нибудь на свете такой счастливый край?

— Это Город Солнца, — очень серьезно ответил Джордж, — и если его еще нет, то нужно непременно помочь людям создать его. Создали же древние свой акрополь на голой, безводной и бесплодной скале. И это сделали рабы под беспощадными бичами, жалкие рабы с колодками на ногах. А Город Солнца должен быть заложен и воздвигнут руками свободных творцов, руками людей, которые добровольно объединятся в братскую общину.

— Вы верите, что это возможно, Джорджи?

— Я живу ради того, чтобы сделать это возможным!

— Джорджи, милый, боюсь, что мечта увидеть людей счастливыми навсегда обречена остаться только мечтою. Мой отец тоже мечтал о Городе Голубой Долины. Он вложил в него всю душу, отдал ему все свои силы, но… очень редко испытывал радость. Под конец мы даже покинули созданный им город, ибо он стал таким же царством несправедливости и жестокости, как любой другой молодой город Америки. Где же, в какой части света, в какой стране вы надеетесь осуществить свою мечту?

— Мисс Дженни, не знаю, выпадет ли мне радость полностью воплотить мою мечту; не знаю, увижу ли я Город Солнца окончательно завершенным, но он будет заложен! Пройдет, быть может, много времени, но этот город справедливости и свободы возникнет! И это не в легендарной Утопии, не в стране мечты…

— Где же, Джорджи?