Роберт Штильмарк - Детская библиотека. Том 65

— Господь с вами, отец Бенедикт! Это совершенно невозможно! Представьте себе размеры катастрофы, которая разразилась бы в Северном графстве…

— Согласен, ваше преосвященство, но признаюсь, что меня глубже волнуют размеры ущерба, угрожающего святой церкви. Позвольте мне поэтому обратиться с прямым вопросом: можем ли мы по-прежнему рассчитывать на помощь вашего преосвященства?

— То, что для меня посильно, я готов сделать для… общей пользы церкви Христовой, несмотря на наши… гм… разногласия в вопросах истинной веры.

— Аминь! — с облегчением вздохнул монах. — Я буду счастлив передать эту благую весть святому отцу. Праведник сей неусыпно бдит в ночи и не расстается со странническим посохом во имя сего богоугодного дела. Святой отец просит ваше преосвященство высказать свое суждение по поводу возникшей угрозы.

— Я… право, затрудняюсь что-либо посоветовать. Но, на мой взгляд, мистер Кремпфлоу неминуемо раскроет истину, раз он уже стоит на верном пути.

— Мы всецело разделяем прозорливые опасения вашего преосвященства. Поэтому святой отец, со своей стороны, не считал бы особенно желательным, чтобы мистер Кремпфлоу возвратился в Англию.

— Боюсь, что такая утрата… явилась бы новым огорчением для милорда, отец Бенедикт; но, с другой стороны, действительно… гм…

— Можно понять так, что со стороны вашего преосвященства нет существенных возражений против… любого решения, какое мы найдем нужным принять, не так ли?

Епископ кивнул молча.

— И, наконец, отец Фульвио ди Граччиолани скорбит о тяжелых душевных потрясениях, выпавших на долю милорда. В его лице церковь Христова всегда имела могущественный оплот. Сей ливанский кедр, сей величественный муж ныне обессилен недугом и тяжкими утратами. Общество вашего преосвященства будет сладостным бальзамом для угнетенной души милорда. Его следует ограждать от нежелательных встреч, от… слухов, способных смутить скорбный дух… Полагаю, что пастырское бдение, столь благотворное для страждущего духа, вместе с тем отвратит и возникшую угрозу… Не смею дольше отнимать драгоценное время у вашего преосвященства!

Полковник Эмери Хауэрстон и два штаб-офицера только в январе закончили расследование рождественских событий. Пока газеты и парламентские ораторы требовали новых ограничений въезда иностранцев и недвусмысленно советовали искать виновников злодеяния по ту сторону Ла-Манша, офицеры опросили большое число горожан и обследовали место происшествия. При участии бультонских полицейских властей лондонские офицеры установили, что взрыв на Терпин-бридже был произведен наиболее сильным сортом морского артиллерийского пороха. Для подрыва пороховой мины злоумышленники протянули проволоку к нескольким настороженным пистолетам. Происхождение пороха установить не удалось: ни один склад в Бультоне, ни одна корабельная крюйт-камера, ни одна воинская саперная часть не отгружала в течение последних недель такого количества взрывчатого вещества. Офицеры и полиция склонились к выводу, что взрыв осуществили те же неизвестные, которые так ловко разыграли роль чиновников из мнимой лондонской комиссии. Но каким образом они при взрыве предотвратили гибель своих товарищей и куда скрылись спасенные пленники и их избавители, осталось неизвестным.

Лишь в середине февраля, недели через две после отъезда офицеров в Лондон, доктор Грейсвелл разрешил больному милорду Ченсфильду первую прогулку по комнатам замка, а еще через три дня сам епископ Редлинг сопровождал выздоравливающего при его первом выезде из дому. В этот же день, вечерним дилижансом, прибыл в Ченсфильд курьер с письмом морского министра. В этом письме министр спешил известить лорда-адмирала, что его величество король повелел повысить премию за голову любого из главарей капера «Три идальго» до трех тысяч фунтов. Британскому флоту поручена поимка и уничтожение опасного капера. Вместе с тем король изволил пожелать скорейшего выздоровления сэру Фредрику.

Отложив письмо, бультонский граф усмехнулся своей новой, кривой улыбкой паралитика и вытащил из письменного стола карту Средиземного моря. Доктор рекомендовал больному морское путешествие, и милорд задумался над маршрутом. Его цветной карандаш уткнулся в голубые просторы Адриатики и медленно пополз вдоль изломов итальянского побережья.

…Тем временем мисс Изабелла Райленд тоже читала письмо, и слезы досады дрожали на ее ресницах. Письмо не имело обратного адреса и пришло из-за границы через Лондон тем же дилижансом, с которым прибыл курьер от морского министра.