Роберт Штильмарк - Детская библиотека. Том 65

— Мисс Райленд, простите, что дела задержали нас и помешали вам приступить к исполнению ваших человеколюбивых намерений. Теперь мы готовы начать осмотр тюрьмы и, если вам угодно, приглашаем лас и ваших спутников последовать за нами.

Глаза Изабеллы были сухими, побледневшее лицо выражало гордость, гнев и боль.

— Очень вам признательна, милорд, за то, что вы сделали меня свидетельницей вашей беседы с этими людьми. Я слышала намеки, затрагивающие честь моего отца, и не могу оставаться равнодушной к ним. Простите меня, но я слишком взволнована, чтобы приступить сейчас к исполнению христианского долга. Мне придется выбрать для этого другой день.

— Как вам угодно, сударыня, — сухо проговорил прокурор и сделал знак своей свите следовать за ним.

В опустевшей канцелярии остались только обе дамы, патер Бенедикт и писец за столом. Он укладывал бумаги в большой мешок. Изабелла взглянула сквозь решетку в окно, отыскивая глазами экипаж во дворе.

— Мы едем домой, миссис Тренборн. Святой отец, простите меня, но я не в силах оставаться дольше в этих стенах.

— Ни слова больше, дочь моя, ни слова! Я понимаю вас. Но ваш благородный отец, Изабелла, просил меня приготовить кое-что для этих ослепленных грешников, томящихся в узилище… Там, под сиденьем в экипаже, я положил…

— Хорошо, святой отец, делайте все, о чем просил папа, но не говорите мне больше об этих людях.

Обе леди и монах вышли из канцелярии и сели в экипаж. Отец Бенедикт подозвал стоявшего во дворе тюремного надзирателя Хирлемса, достал из-под сиденья небольшой продолговатый сверток и вручил его тюремщику. Тот спрятал сверток под плащом и заторопился к дверям, ведущим в подвал главного корпуса.

Коляска тронулась, но доехала только до крепостных ворот. Никакие уговоры открыть ворота и выпустить коляску из крепости не подействовали на стражников, они требовали пропуска или личного распоряжения майора Древверса.

Расстроенная мисс Райленд выпрыгнула из коляски. Она знала, что майор сопровождает комиссию при осмотре тюрьмы, и раздумывала, как бы отыскать его. Бродить самой по мрачным дворам и расспрашивать охрану было неловко. Послать кого-нибудь к майору?

Изабелла вошла в канцелярию. Писец еще возился с бумагами, а рядом с ним стоял молодой кавалер де Кресси. Он удивился, увидев Изабеллу одну, без спутников, и вдобавок с явно раздосадованным лицом. Офицер очень вежливо спросил девушку о причинах возвращения и сам вызвался немедленно уладить затруднение.

Они вместе вышли. При солнечном свете Изабелла смогла хорошенько рассмотреть своего провожатого. Это был высокий, широкоплечий, очень молодой человек с гибкой, легкой фигурой. Румянец отличного здоровья заливал его щеки, темно-синие глаза глядели беззаботно и весело. Крепкая рука небрежно касалась эфеса шпаги, другая осторожно поддерживала локоток мисс Изабеллы. В наружности кавалера де Кресси было нечто до такой степени располагающее к себе, что Изабелла не смогла не улыбнуться молодому человеку. Он сильнее сжал ее локоток и остановился под сводом арки, соединяющей два внутренних тюремных двора.

— Я очень рад, мисс Райленд, что благодаря исполнительности стражи мне представилась возможность сказать вам несколько слов наедине. Прошу вас поверить, что честь виконта… виноват, графа Ченсфильда дорога мне так же, как и… каждому вашему земляку. Мне хочется от всего сердца заверить вас, что фамильную честь имени Райленд я готов отстаивать ценой моей жизни…

Изабелла подняла на него глаза в полном недоумении. Молодой человек с каждой минутой нравился ей все больше, и она не торопилась высвободить свою руку из плена, но невольно чувство тревоги нарастало в ней.

— Не станете же вы утверждать, сэр, что самонадеянные и оскорбительные намеки этого пирата имеют под собой хоть какую-нибудь почву?

— А разве не кажется вам, сударыня, что синьор Алонзо — тоже человек чести?

— Я не могу отказать ему в большом чувстве собственного достоинства. Это испанец! Но самоуверенность его граничит с наглостью. Сначала он вызвал во мне некоторое участие, но его дальнейшие слова… О, будь я мужчиной и услышь я эти оскорбительные речи синьора Алонзо при иных обстоятельствах… я знала бы, как держаться с наглецом!

— Мисс Райленд, разрешите мне свершить то, что и вы считали бы должным сделать в защиту фамильного имени. Я говорю не о мести безоружному пленнику, которого и без того ждет жестокая участь… Но мне известно многое… Вас ждут впереди немалые испытания и огорчения… За честь и доброе имя Райлендов еще прольется, быть может, кровь. И, когда этот час настанет, я хочу иметь право написать на щите ваше имя и хранить в сердце ваш облик!